– Марго, просыпайся. Врач пришёл.
Она кивает, вылезая из-под одеяла.
Ещё один звонок в дверь. Иду открывать.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – отвечает мне маленькая щуплая женщина, – это вы доктора вызывали?
– Да.
Впускаю её внутрь. Это не мой участковый с холодными руками. Вообще не уверен, что видел её в нашей поликлинике. Женщина выглядит совершенно обычно. Без белого халата, в простой повседневной одежде. Так по домам могла бы ходить моя мама, если бы закончила обучение в медицинском вузе.
– Как к вам можно обращаться? – беру у неё пальто.
– Татьяна Сергеевна, – представляется врач, – это вы больной?
– Нет, я родственник. Больная в комнате.
С трудом нахожу тапочки, только большие мужские. И так сойдет. Провожаю врача в комнату.
– Здравствуйте. На что жалуетесь?
Марго рассказывает, что в субботу вечером отмечали день рождения у подруги, выпили, утром стало плохо, вызвали скорую. Вроде ничего такого, по сравнению с тем, что было на самом деле. Но врач всё равно как-то так вздохнула, то ли с укором, то ли не поверив в эту историю.
Звонок в дверь. Это ещё кто?
Не хочу всё прослушать. Но надо идти открывать.
– Привет, – Милка заходит в квартиру, – а ты что здесь делаешь? И что за…
– Т-с-с, – затыкаю её.
– Кто у нас дома? – спрашивает она шёпотом.
– Пойдем, на кухне поговорим.
Милка, блин. Из-за неё придётся тратить время на объяснительные разговоры, на враньё, а не на доктора.
Закрываю за ней кухонную дверь. Милка садится за стол в пол-оборота.
– Это участковый терапевт, – сразу отвечаю.
Милка удивляется.
– Она к Марго пришла? Зачем?
– Марго заболела. Сиди здесь, я всё узнаю и приду.
Выхожу с кухни, закрывая за собой дверь. Отлично. От Милки я избавился. Хочу зайти в комнату, но чуть не сталкиваюсь с терапевтом в дверях. Она выходит в коридор. Милка, блин.
– Татьяна Сергеевна, вы уже уходите? Подождите минутку, – понижаю голос, чтобы никто нас не слышал, – ну, что вы можете сказать?
– Я уже всё девушке сказала. Рецепт и направление на столе.
Направление? Так, не надо мне этого сломанного телефона. Делаю щенячьи глазки настолько, насколько умею.
– А можете мне сказать, как она вообще? И что нужно делать, в общих чертах? Я очень переживаю за…сестру.
Врач вздыхает.
– Состояние стабильное, но похоже на легкое отравление. Через два-три дня придёт в себя, если будете соблюдать терапию. Я направила её на капельницы, один раз в день – можно в поликлинике сделать. Дезинтоксикационные препараты, противорвотные, противосудорожные, витамины. На случай головной боли принимать обезболивающие. Я всё подробно расписала, что когда. Следите, чтобы много пила воды. Есть легкоусвояемую пищу – каши, бульоны. Ну, и не пить, конечно. В ближайшую неделю, как минимум. Но чем дольше, тем лучше, конечно.
– Всё, понял. Спасибо большое, – улыбаюсь.
Мы прощаемся. Как только за терапевтом закрывается дверь, перестаю улыбаться.
Надо собраться с мыслями. Столько всего и сразу. Нужно придумать, как это всё лучше сделать. Но сначала сгоняю в аптеку.
– Заболела, говоришь? – голос Милки за спиной.
Сука, я даже не заметил, как она вышла с кухни. Видимо, стояла за углом и подслушивала.
– Пойдём на кухню.
– Надо рассказать родителям, – заявляет Милка после нашего короткого разговора, – если она так сильно напилась, значит, у неё проблемы. Ей нужна помощь.
Ага, её семья в курсе. Даже Милка.
«Нет, её отец прибьёт» – вспоминаются мне слова Иры. Да и, зная Марго, она не хотела бы их вмешивать.
– Я не думаю, что это хорошая идея.
– Да в смысле? – возмущается Милка, – а что ты предлагаешь? Тут нет никаких других вариантов. Нужно сказать родителям, они ей помогут. Мама в Питере, но папа тоже может. Или что, ты сам хочешь разбираться с ней?
– Зачем рассказывать родителям? Она через пару дней поправится. Мы сами можем с этим справиться.
– Мы? – Милка приподнимает брови.
– Я и Марго. И ты, если захочешь помочь.
Она качает головой.
– Мы говорим о разных вещах. Да, алкоголь – это не проблема. Но ей нужна другая помощь. Специалистов. Мы с тобой здесь бесполезны. Это борьба с ветряными мельницами.
Милка права. Если бы Марго просто хандрила, я бы поднял её за день. А она порезала себя. И, судя по тем другим ранам, не один раз. Я без понятия, проблема это или только симптом, но выглядит действительно серьёзно.
У меня сейчас голова треснет.
– Дай мне время. Хотя бы до завтра. Не говори ничего. Я хочу во всём разобраться и подумать. Хорошо?