Мне становится не по себе. Как будто всё это время я стоял на твёрдой почве. А оказалось, что это большая льдина. И вот она треснула. Холодная вода затапливает мои ботинки. Я беспомощен. Мне некуда бежать.
Мне нужна помощь. И ей нужна помощь. Одним нам не выбраться из этого.
– Н-но… это же долго может продолжаться. Неделю. Месяц. Полгода. Это сейчас у меня есть возможность быть с тобой. А потом? В конце концов, нам же школу заканчивать. Ты не думала… получить помощь?
Марго морщится.
– Саш, я всё прекрасно понимаю. Я не тупая. Своей рациональной частью я осознаю, что что-то не так, надо что-то делать. К кому-то обратиться. Но моя иррациональная сторона… это сильнее меня. И я даже не про мысли говорю – хрен с ними. Это на физическом уровне. Одно только желание перебороть себя, сделать что-то… против, сломать систему – и меня накрывает тревога, паническая атака… страх непонятно перед чем. Непонятно отчего… и кости ходуном.
Она поджимает ноги и обнимает свои колени.
– Я только с тобой могу поговорить об этом. Ира уже не слушает меня. Родителям плевать, у них своих проблем хватает. Психологи? Ну… Мне кажется, если я обращусь куда-нибудь, меня положат. А я не хочу. Мне страшно. Антон рассказывал мне, что, когда он как-то лежал, в соседней палате был мальчик, который сдирал кожу с лица. До мяса. Потом пальцы вытирал о стены. Все стены были в ошмётках его лица и крови. Нет уж, я не готова погружаться в это.
Стоп, что?
– Слушай, ты вроде говорила, что вы с Антоном познакомились в больнице. Ну, и…? – смотрю на неё вопросительным взглядом.
– А, ну… – она заминается, – я поняла, о чём ты спрашиваешь. Да, я не уточнила, что была психиатрическая больница. Он там лежал, а я находилась в дневном диспансере – меня туда мать засунула. Ну, это, знаешь, когда тебя утром приводят и вечером забирают. Мы пересекались на групповых тренингах.
– Хорошо… я понял.
Ещё больше новой информации. С которой я не знаю, что делать.
– Наверное, это надо прояснить. То, куда я ходила и не говорила тебе – это был не психолог. Это была арт-терапия. Моя мать считала, что это мне чем-то помогает. Но, по-моему, это на одном уровне с астрологией, гороскопами… хотя рисовать мне нравилось.
– О. Вот оно как… понятно. Я понял, – шевелю мозгами, чтобы как-то направить разговор, – так у тебя… большой опыт в этой… области. Ты вообще знаешь, что с тобой?
– Ну, скорее нет, чем да. В диспансере мне ничего не говорили, а на арт-терапии… ну… – лицо Марго искривляется так, как у неё бывает, когда речь заходит о чём-то антинаучном, – в общем, это не очень информативное… мероприятие.
– Нет. Я о том, можешь ли ты хоть что-то делать, чтобы помогать себе. Тебе же наверняка давали какие-нибудь… упражнения. Психологи же так делают, да?
Марго задумывается. Только сейчас в полной мере ощущаю, как пересохло во рту. Перевожу взгляд на свою кружку. Чай, наверное, уже остыл, а я так и не притронулся к нему.
– Ну, давали что-то, – говорит Марго, – но я не знаю, насколько это будет эффективно.
Делаю пару глотков – да, едва тёплый.
– Я предлагаю так, – отставляю кружку, – ты точно должна перестать пить. Это, блин, самая большая проблема. Я помогу тебе с этим. И с другими какими-либо внешними вещами, по необходимости. А ты занимаешься собой. Чем-то, что поможет тебе.
– Я не уверена, что… слушай, у меня нет проблем с алкоголем. Мне тяжело спать, он просто помогает мне…
– Нет, ничего не хочу слышать, – перебиваю её, – тебе выписали лекарство от бессонницы. Его ты будешь пить, а алкоголь нет. Это даже не обсуждается. Иначе я не вижу смысла что-то пытаться. И мучать друг друга тоже. Я серьёзно.
По глазам вижу, что она понимает, о чём я. Но не отвечает.
– Либо мы проходим через это дерьмо вместе, либо никак.
– Да поняла я, – Марго вздыхает, – хорошо. Как скажешь.
– Тогда договорились.
Беру её за руку, сжимаю холодные пальцы.
– Мы справимся. Я уверен.
Марго кивает.
Закрываюсь в ванной.
Включаю кран. Из него ударяет прохладная струя. Пальцами касаюсь потока, пропуская через них воду. Она бесконечна, как и количество её молекул водорода и кислорода. Ополаскиваю лицо, протираю шею и затылок – почему нельзя сделать вдох кожей? Почему такая роскошь только у земноводных? Пытаюсь высморкать нос.
Переменный успех.
Тихо опускаю крышку, сажусь на унитаз. Смотрю на воду. Её плеск в раковине, эхо о кафель ласкают слух. Успокаивают нервы.
Сейчас бы душ принять. Моё тело такое противно влажное, одежда липнет к нему. Хочется смыть с себя эту кожу, которая не дышит, эту болезнь, которая душит. Лечь в кровать. Отдохнуть. Заснуть без кашля.