Оглядываю её – это уже вошло в мою привычку. Не видно, чтобы она причиняла себе вред. Она не пьяная. На паническую атаку не похоже. Тогда… всё в порядке?
– М-м-м… ладно, – ухожу на кухню.
Я специально не тороплюсь возвращаться. Она бы сказала, если бы что-то было не так. Значит, это просто что-то личное, и я застал её врасплох. В этом нет ничего страшного.
Стучу в дверь, хоть она и открыта.
– Чайник вскипел.
– Хорошо. Спасибо, – Марго сидит на кровати, собирает расчёской волосы в хвост, – ты сегодня… в рубашке?
Наконец-то она заметила.
– Да, – подхожу к ней поближе, чтобы разговаривать лицом к лицу, – ты же помнишь, какой сегодня день?
– Э… четверг? – Марго откладывает расчёску на полку над кроватью.
– Сегодня День Святого Валентина. И я хотел пригласить тебя на свидание.
– А-а… А!. А? Свидание? Я вообще не очень признаю этот праздник.
– Я знаю. Но это хороший повод выбраться из дома и развеяться.
– Я не уверена, что у меня есть силы куда-то идти.
– У тебя не получится отказаться, – улыбаюсь, – я воспользовался тем сертификатом, который ты мне подарила. Кино на двоих. Я уже всё забронировал. И мы поедем на такси туда-обратно. От тебя только требуется собраться.
Марго вздыхает.
– Ладно. Хорошо.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, расположившись на ковре перед телевизором. В джинсах же нельзя на кровать. Но рубашку я всё-таки переодел, чтобы не помять её и не заляпать.
Идёт второй час, как Марго начала собираться. Благо, она уже на финальной стадии –наносит макияж, сидя за столом. Через отражение в маленьком зеркальце я могу видеть её лицо.
– Сойдёт, – Марго пальцем замазывает синяки под глазами, – надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это только ради тебя. Потому что ты организовал всё, пришёл весь такой красивый. Только поэтому.
Усмехаюсь.
– Я старался. Не забудь, нам ещё на капельницу после кино. Сегодня последний день.
– Хорошо. Я очень хреново спала, – продолжает Марго, – часов в 11 вечера у меня случилась паническая атака. Потом кошмары снились.
Вспоминаю ту книгу по психологии: чувства – это важно. Отвлекаюсь от телевизора, теперь я максимально внимательный.
– Почему ты мне не позвонила?
– Ты уже спал. Я не хотела тебя беспокоить, – она убирает что-то вроде тоналки в сторону, берёт тушь, – извини, я не хочу глаза подводить.
– Ну и не подводи. Ты и так красивая.
Маленькая усмешка в уголке губ. Я смог её вызвать. Я молодец.
– И всё-таки в следующий раз позвони мне.
– Да я и сама смогла справиться, – Марго вздыхает, – типа применила дыхательную гимнастику, пыталась переключать мысли. Всё равно было тяжело прийти в себя.
– Главное, что ты справилась. Это же хорошо.
Она ничего не ответила. Но я не забью на этот разговор.
– Ты сказала, что тебе приснился кошмар. Что за кошмар?
– Я не очень хочу разговаривать об этом.
Сажусь к ней поближе. Теперь могу видеть её лицо напрямую, хоть и в профиль.
– Бабушка в детстве мне говорила, что если кому-то рассказать свой кошмар, то он больше не повторится. Мне всегда помогало.
Марго усмехается.
– Я не верю в такие вещи.
– Но, может, попробуешь? Хуже-то точно не будет.
Она убирает тушь в косметичку. Поворачивается ко мне, но смотрит в пол.
– Ну, это не совсем кошмар. Я не знаю, как это называется. Со мной такое происходит время от времени. С тобой такое бывает? Когда ты вроде как просыпаешься, но видишь всякую хрень вокруг, при этом не можешь пошевелиться.
– Нет, у меня такого не было. И что ты видишь?
Звук вибрации. Это Марго пришла смс. Она бросает беглый взгляд на экран, берёт телефон, чтобы ответить.
– Это Ира, – говорит Марго, хотя я не спрашивал, – она предложила провести вечер вместе, но я написала, что не смогу.
– Она хотела провести с тобой 14 февраля?
Марго удивляется.
– … не думаю, что здесь был такой подтекст.
Она откладывает телефон.
– По поводу кошмара, – дыхание Марго учащается, она начинает теребить пальцы, – всегда одно и то же. Как будто кто-то заходит в комнату – не знаю, кто. Я вижу только чёрный силуэт. Он медленно подходит ко мне. А я лежу и не могу пошевелиться. Не могу позвать на помощь. Не могу даже закрыть глаза. А он подходит всё ближе. И ближе. Я уже чувствую его дыхание, неприятно тёплое, – она колеблется, а потом добавляет, понизив громкость голоса, – он зажимает мне рот ладонью. Я начинаю задыхаться. А он… трогает меня. Хочется кричать. Орать. Но я могу… только терпеть.
У меня холодные мурашки пробегают по рукам, ногам и даже по спине. Судя по всему, она никому никогда не рассказывала про это.