Не успеваю ничего рассмотреть, как Марго заводит меня в ванную, прям в обуви. Закрывает за нами дверь. Снимает с меня куртку. Наклоняет к раковине, начинает умывать лицо.
– Что произошло?
– Я упал, – вижу только, как в слив стекает бурая вода, – полез к окну. Чтобы постучать. Домофон. Не работает.
– Ты дебил, – Марго сажает меня на борт ванны.
Жопой чувствую, что она чугунная.
Над нами с потолка свисает лампочка. Лицо Марго прямо передо мной, я могу его рассмотреть. Зелёные глаза бегают, сфокусировавшись на моём лбу. Тёмные синяки под глазами их совсем не портят. Искусанные губы приоткрыты. Наклоняюсь и целую их.
Марго сначала сопротивляется, ведь я мешаю ей. Пытается отпихнуть меня, уперевшись рукой в плечо. Но в итоге сдаётся и отвечает на мой поцелуй. Притягиваю её хрупкое тело к себе, крепко сжимая в объятьях. Марго же обхватывает мою шею. Будь моя воля, я бы съел её лицо. Будь её воля, она бы оторвала мне голову.
– Да дай мне обработать твою рану, – она больно кусает меня за губу.
– Я так рад тебя видеть, – только и могу сказать я, расплываясь в улыбке.
– Дурак, – говорит она. Но по взгляду вижу, что она тоже рада, что я всё-таки здесь, а не где-то там.
Марго наклоняется к шкафчику под раковиной, достаёт оттуда свою аптечку. Ту самую, в которой, кажется, есть всё.
Она снимает с себя куртку. Закатывает рукава кофты. Моет руки по локоть и обрабатывает их антисептиком. Затем достаёт вату, марлю и пластыри. Перекись.
– Сейчас щипать будет, – она берёт и прикладывает мокрую вату к ране.
– Ай! – вздрагиваю.
Морщусь от жжения. Стараюсь отвлечься на то, как её тонкие пальцы ловко сооружают на моем лбу нечто похожее на повязку.
– Не смотри под руку.
Опускаю взгляд на её лицо снова. Мне так нравится, когда она такая сосредоточенная.
– Я боюсь, что тебе тоже зашивать придётся, – говорит Марго, закончив, – ну, может, и так заживёт. Рана поверхностная. Но в травмпункт я бы сходила.
Киваю.
– Спасибо.
Теперь, когда эмоции утихли, замечаю, насколько на самом деле Марго выглядит плохо. Её лицо помятое, глаза отёкшие. С волосами что-то не так. Они собраны в хвост, но как-то не так, как обычно.
– Что с твоими волосами?
Она сразу понимает, о чём я. Не пытается закосить под дурочку, огрызнуться или сделать вид, что мне кажется. Марго тяжело выдыхает. Распускает хвост.
Мой рот невольно открывается, но я успеваю подобрать челюсть. Её волосы. Такие длинные, красивые. Мои любимые. Теперь едва доходят до плеч, где-то больше, где-то меньше. Нет, это не отец ей искромсал всю голову. Так издеваться над собой она позволяет только себе.
– Я не хотела… оно само… на эмоциях… я хотела порезать себя, попыталась сдержаться, но… и вот.
– Ничего страшного. Отрастут, – пытаюсь улыбнуться непринуждённо. Но челюсть сжимается в каком-то спазме.
Мне не жалко её волосы. Действительно, пусть лучше так, чем как в прошлый раз. Но мне страшно. Наверное, я наивный. Я думал, что раз мы поговорили, то всё наладилось и закончилось. Но вот мы снова в этой точке. Значит, это будет повторяться снова и снова? И мы оба ничего не можем сделать? Это будет происходить вот так, само собой? Я снова чувствую себя таким бессильным.
Но как-то же она жила до этого? Судя по всему, это не первый год тянется. Как-то же она выбиралась раньше. Даже Ира об этом говорила.
Ей всё равно нужна помощь. Она нужна нам обоим.
– Иди сюда, – беру Марго за руку, сажаю её к себе на колено, – всё будет хорошо. Мы справимся. Расскажи, что произошло. А я расскажу, как добрался сюда. Ты будешь смеяться.
Она вздыхает, положив голову мне на плечо.
– Да трындец вообще, – она теребит край моей кофты, – я сидела в комнате, никого не трогала. Отец пришёл домой. Сначала он зашёл ко мне, наорал на меня по поводу тебя. Что я привела тебя, что позволила тебе так себя вести, что ты остался на ночь и бла-бла. И всё это в его день рожденья. Я не спорила с ним, нахрен надо. Он ушёл на кухню. Я слышала, как он разогрел то, что я приготовила. Он посидел какое-то время. Выпил.
– Прости, что перебиваю. Он алкоголик?
– Нет, что ты. Он вообще не любитель. Это сейчас с ним что-то произошло, точнее… ну, мать же уехала. Я так понимаю, не просто так. И вот его понесло. Ну, и… в общем, выпил он. Вдруг зачем-то позвал нас с Милкой. Оказалось, что там пару бутылок пропало. Саш, честно, это не я.
– Я знаю.
– Милка, сука, тоже сказала, что это не она. Конечно, он поверил ей, а не мне. Ну, и пошло-поехало. Он начал орать. Милка убежала, – у Марго начинает дрожать голос и руки, – ему как будто крышу сорвало. Он схватил меня за волосы. Кричал, что он устал от моих выходок. От моего якобы вранья. Что я во всём виновата. Я пыталась сбежать, но он закрыл дверь и не давал мне уйти. Толкнул меня в стену. В замкнутом пространстве у меня началась паническая атака. Меня накрыло. Я умоляла его выпустить меня. Он продолжал что-то орать. У меня пошла кровь из носа. И вдруг он… расплакался. Начал извиняться. Я никогда такого не видела, чтобы мужчина… да даже просто человек так ревел. Он взял меня за голову, начал целовать лицо… меня затошнило от запаха алкоголя… и вообще от того, что он полез так ко мне… я попыталась оттолкнуть его… он начал какую-то хрень нести… про роддом… и короче… короче…