– Что-то ты сегодня поздно, – он протягивает мне руку, сжимаю её в ответ, – обычно ты в пятнадцать минут уже здесь сидишь.
Пожимаю плечами. Я бы пришел раньше, если бы не ждал Марго на остановке. Мы договорились вместе пойти в школу, а она не пришла. Надо позвонить ей после урока – узнать, что случилось.
– Привет, Полка.
Она кивает, даже не повернувшись ко мне.
Сажусь за парту, растекаясь по стулу. Я так хотел заниматься утренними пробежками – и вот сегодня, наконец-то, заставил себя. От трамвая до школы – и даже ни разу не остановился.
– Кстати, как тебе наш перформанс? – вдруг обращается ко мне Алекс.
Ну, зачем он спрашивает? Мне так хочется посидеть и ни с кем не разговаривать. Пожимаю плечами.
– Мне понравилось.
– Что именно? – если бы рядом была лампа, он бы направил её мне в глаза.
– Ну, всё было здорово. Вы молодцы.
– Ещё что-нибудь?
Вспоминаю, что было в клубе, когда Глеб заикнулся о собственных песнях. Алекс не очень восприимчив к критике. Пытаюсь придумать, что ещё сказать. И безуспешно. Мотаю головой.
– Понятно, – он снова ложится на парту, – мне сегодня такой странный сон приснился. В нём была любвеобильная коза.
– Любвеобильная коза? – усмехаюсь.
– Да. Эта коза делает 91 шаг в день сама. Все остальные она делает с помощью своего партнера.
Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.
– И ты видел эту козу?
– Мельком. Она как раз была одна, – Алекс наиграно вздыхает, – интересно, чтобы это могло значить?
Полка поворачивается, убивает нас взглядом.
– Эй, козолюбы, можно потише?
Мы с Алексом переглядываемся. И начинаем ржать. Полка ещё больше сердится, отворачивается, но мы ничего не можем с собой поделать. Мы так смеемся, что одноклассники начинают на нас коситься.
– А-а-а-а, надо записать это, – выдавливает из себя Алекс.
Он достает блокнот в твёрдой обложке, обклеенный фантиками от чупа-чупсов. Но не успевает записать, потому что вместе со звонком на урок раздается хлопок двери.
Ирина Ильинична входит в кабинет. Худая высокая фигура в леопардовой кофте, кожаном корсете и кожаных штанах-клеш. Первого сентября она выглядела иначе. Я не такой её представлял. Чувствую, следующие два урока будут не очень.
Все встают с мест. У нас с Алексом дурацкие улыбки на лице. Стараемся не смотреть друг на друга, чтобы снова не заржать.
Ирина Ильинична подходит к учительскому столу. Кладет учебники, наш журнал. Оглядывает класс.
– Напоминаю, что вы должны соблюдать школьный дресс-код. И распущенные волосы неприемлемы в нашем заведении.
Несколько девочек, в том числе и Алиса, тут же достают резинки и собирают волосы в хвосты. Разглядываю волосы Ирины Ильиничны – прилизанные, светлые с тёмными корнями.
– Кузнецов, вас это тоже касается.
Алекс тут же становится серьёзным.
– Чего? Я же не девчонка.
– С такой длиной ваша причёска выглядит неопрятно.
– Но у меня даже до плеч едва доходит.
Она усмиряет его взглядом.
– Я не буду с вами спорить. Чтобы завтра же пришли с другой прической. Садитесь.
Алекс цыкает. Кажется, теперь я понимаю, почему её никто не любит.
В классе абсолютная тишина.
Ирина Ильинична стучит длинными ногтями по столу.
– Староста, кого сегодня нет?
Дамир встает с места, оглядывает класс. Скажи, что Громова нет, пожалуйста.
– Графовой, Карпова и Николаевой.
Ручка чиркает в журнале. Нет, Громов все-таки присутствует.
– Сейчас будете отвечать ваше домашнее задание.
Судя по всему, зря я надеялся, что Ирина Ильинична забьёт на домашку другой учительницы. Ладно, может, пронесёт и не спросит. Не будет же она опрашивать весь класс?
– И не надейтесь, что пронесет – спрошу всех.
Окей, договорюсь об отсрочке. Уверен, она не поставит мне сразу двойку – мало ли, какие у меня были обстоятельства. Да, я забил на Бальмонта, потому что все выходные тусил со своей девушкой и её компанией – хреновое оправдание, но все мы не без греха.
– Пойдем по алфавиту, – она заглядывает в журнал, – Владислав Быков, выходите.
Влад выходит к доске. У него на лице довольная ухмылка.
– Что вы готовили?
– «Осень».
– Начинайте.
Влад прочищает горло. Выпрямляется. Настоящий молодой Маяковский.
– Бальмонт! «Осень»! Поспевает брусника… – он без запинки пробегается по стихотворению.
Ильичка постукивает ногтями.
– Что ж, за такое чтение могу поставить только четыре. На пять претендовать будете? Я задам дополнительный вопрос по произведению или по биографии автора.
Четыре? Я бы за такое поставил три с натяжкой.
– Ну, давайте, – Влад складывает руки у ремня.