Щелчок.
№34. 1 января, 2011
Щелчок.
Марго (с заложенным носом): с Новым годом, Марго… (всхлип) мне даже не верится, что прошедший год не напишут на моём надгробии. Это какое-то чудо. Или ошибка. Я не знаю.
Щелчок.
№35. 4 января, 2011
Щелчок.
Марго: … наверное, стоит задуматься, когда твоя так называемая семья улетает за границу, а тебя запирают в квартире с недельным запасом еды, не оставив ключей. Но что тут думать? Я и так знаю, чем заслужила такое отношение. Это моё наказание за всё, что я натворила. И оно удалось. По началу я была только рада сидеть безвылазно дома, бухать и смотреть телевизор. Но вчера вышибло пробки. А щиток в подъезде. И вот уже второй день я сижу без света, электричества. Я хотела попросить у кого-нибудь помощи. Листала в телефоне список контактов – Алиса, Антон, дед, Ира, Лёха, мама, Милка, отец… отличный выбор. Двое мертвы, для троих мертва я. Остальные свалили из страны, чтобы отдохнуть без меня. А если вызову МЧС, мне люлей дадут за сломанную дверь. Ведь никто не поверит, что я не пыталась тупо сбежать. (Пауза). Я потеряла своё прошлое. Упустила настоящее. А благодаря Лёхе, разрушилось моё будущее в медицинском – с двумя сломанными суставами на пальцах я не смогу стать хирургом… Наверное, ты всё-таки ошибался во мне, Антон. Наверное, я не такая другая, как ты думал.
Щелчок.
№36. 5 января, 2011
Щелчок.
Марго: (после долгой паузы) вчера со мной что-то случилось. Я зашла в ванную. И вдруг голова начала кружиться. Появилась сильная тахикардия. Я замерила пульс – больше 120 ударов в минуту. Меня охватил… страх. Сильный страх. Как будто страх смерти. (Сглатывает) даже сейчас, когда я говорю об этом… мурашки по спине бегут. У меня началась паника. Я думала, что умираю. Всё, что я могла думать – «это не инфаркт». Потому что я вспоминала симптомы, и они не подходили. У меня пошла кровь из носа. Это не инфаркт. Это не инфаркт. Это не инфаркт… (пауза) что было потом – я не помню. Наверное, я умылась, ушла в другую комнату или села на унитаз. Это прошло также внезапно, как и началось. Я не спала всю ночь, мне было страшно… вдруг это случится вновь. Что это, блин, вообще было? С тобой случалось такое, Антон? Это может быть из-за бухла?
Щелчок
№37. 6 января, 2011
Щелчок.
Марго: со мной всё в порядке. Больше такого не происходило. Всё в порядке, кроме того, что я всё ещё без электричества. В принципе, я могла бы решить проблему. Можно было бы пойти на балкон. Попробовать закидать окна соседей снежками, которыми слепила бы одной рукой из снега на подоконнике. Но я не буду этого делать. Я не могу. Все соседи наверняка всё про меня знают. Некоторые точно видели, какой скандал был, когда меня в очередной раз пытались отвезти в диспансер. Они не захотят мне помогать. И я не хочу видеть их лица. Не хочу с ними разговаривать. У меня нет на это сил.
Щелчок.
№38. 8 января, 2011
Щелчок.
Марго: они вернулись. (вздох) Мама плакала и просила простить их, что они так поступили со мной. «Это была воспитательная мера». «Мы не знали, что с тобой делать». «Мы боялись, что ты опять что-то натворишь». И всё в таком духе. Меня тут же накормили горячей едой вместо холодного супа, который я ела несколько дней. Вечером мама лежала со мной в кровати. Гладила мне волосы. Кажется, это был один из немногих моментов, когда она не вела себя, как психолог. Мы много разговаривали. Она разрешила мне не появляться в школе, пока не снимут гипс. Но я так ей ничего и не рассказала. Ну, понимаешь, вся эта история… не под замком в квартире, а вообще… вся эта история научила меня, что никому нельзя доверять. Полагаться можно только на себя. Нужно быть сильной, независимой. Может быть, даже жестокой. Бесчувственной, как биологическая машина. Любой человек предаст тебя, как только наступят определённые условия. И знаешь что, Антон? (всхлип) Ты тоже. Ты и так уже знаешь слишком много. Кто угодно может найти этот диктофон и прослушать всё это говно. Поэтому я хочу прекратить всё. И удалить. Прямо сейчас.
Щелчок.
№39. 19 мая, 2011
Щелчок.
Марго: э-м-м-м-м… (долгая пауза) я, блин, даже забыла, как это делается. С чего начать, о чём говорить. Неужели я раньше просто брала и говорила всё, что приходило в голову? Наверное. Я не знаю. Я даже не помню, что здесь записано. Я всегда переслушивала только твою записку… Антон. Когда-то я делала это каждый день. Просыпалась с тобой. И засыпала. Мне нужен был твой голос. Он стабилизировал меня. (пауза) Не знаю, что на меня нашло… хотя нет, знаю. Сегодня годовщина твоей смерти. Ровно год. Я только что вернулась с кладбища. Видела твою маму. Мы немного поговорили. Мне кажется, она была удивлена меня видеть… живой. (пауза) Ну, что ещё… я готовлюсь к экзаменам. Пойду в десятый класс, математический. Ира меня поддержала в этом. Директора уволили – я думаю, это из-за того, что по школе гуляли наркотики. Назначили нового, маму Влада Быкова. Она придумала эту хрень с профильными классами, так что весь сброд пойдёт нахрен. Лёха заканчивает школу, но я не вижу его в коридорах. Меня тоже не отчислили – отец дал кому-то взятку. Раньше я плевалась от мажоров, с которыми учусь. А теперь оказалось, я такой же мажор, как они. (пауза) Раз сегодня твоя годовщина, я подумала о том, что… ну… в общем, я подумала, что могу положить к тебе в могилу ещё один секрет. Потому что… я промолчала об этом, даже когда ты был жив. И, мне кажется, ты достоин знать, что случилось. (пауза) Девятое февраля. Тот день начался как обычно. Мы сходили на пробежку. После душа я пошла готовить завтрак. Дедушка тоже помылся, а потом пошёл вешать бельё. Я слышала, как он прошаркал по коридору, но ничего не сказала, даже не обернулась – у меня почему-то было плохое настроение и мне не хотелось разговаривать. Накрыла стол. Приготовила кофе. Села, залипла в телевизор. На рекламе до меня дошло, что деда долго нет. Позвала его раз, два. А он не идёт. Я подумала, что он не слышит, и пошла за ним. Захожу в комнату, говорю: «Дед, ты что, заснул?» – а он лежит на полу. Подбегаю, с трудом переворачиваю его. В панике что-то делаю, бью по щекам, ору, матерю трёхэтажным матом. Он очнулся. Понимаю – инсульт. (Пауза). На скорой я ехала вместе с ним, держала за руку. Говорила, что всё будет хорошо. Потом его увезли в реанимацию… и я даже не успела сказать ему что-то важное. Что обычно говорят в таких ситуациях. Не успела обнять его. Мне даже в голову не пришло. Это же мой дед, что с ним может случиться? В следующий раз я оказалась рядом с ним уже после слов врача, что он уже не вернётся… Дед лежал без сознания, весь в трубках, катетерах. Я обратила внимание, что не было капельниц. Это говорило больше всех слов. Его не лечили, значит, просто ждали – потому что без вариантов. Я стояла возле него до тех пор, пока меня не попросили уйти. Держала за руку, трогала за плечо, целовала в мокрый лоб, гладила седые волосы… если бы я могла, я бы осталась ночевать возле его кровати-каталки. На следующий день… меня не хотели пускать. «Вам лучше не видеть», «это тяжёлое зрелище», «он уже остывает». Я наврала, что учусь в медицинском и что мне есть 18, только тогда мне пошли навстречу. Дедушка выглядел почти так же, как вчера. Но плечо уже было холодным. Я задрала одеяло и увидела на его коже мраморность. На моих глазах клиническая смерть переходила в биологическую. Всё. Это уже был конец. Он бы давным-давно умер, если бы врачам не приходилось ждать до полной смерти мозга. Разум говорил мне: «уходи, это уже просто тело», а какая-то другая часть отказывалась от всех научных знаний, доказывая, что он чувствует, слышит… я держала дедушку за единственно горячую руку, и из-под его века показалась слеза. «Это ничего не значит, это просто выходят биологические жидкости» – убеждала я себя. Но я всё равно не могла отпустить эти морщинистые пальцы, которые держали меня с пелёнок… перестать смотреть на этот любимый сломанный нос… и слушать тяжёлое дыхание… в то же время разрываться от мысли, что этого человека больше нет ни здесь, ни где-то ещё, в каком-нибудь выдуманном загробном мире… есть только угасающее тело и мои воспоминания о том, как когда-то оно было живое. (Пауза, вздох) Так закончилась жизнь Николаева Василия Андреевича. Он был лучшим дедушкой на свете и остаётся лучшей частью меня. (всхлип) Я очень скучаю.