Марго осматривается по сторонам, как будто боится, что здесь есть кто-то ещё. Помогаю ей снять пальто.
– Теть Лид, а бабушка не с вами живёт?
– Нет, она сама по себе, – доносится голос с кухни.
Марго выдыхает.
Мы садимся на кухне. Представляюсь. Так и не понимаю, почему Марго боялась к ней идти – Лидия Юрьевна мне нравится. Она, может, и не очень приветливая, холодная, но приятная женщина. Может, дело в том, что она психиатр.
Несмотря на то, что дом старый – квартира со свежим современный ремонтом. Никаких бабушкиных вещей. Всё просто и со вкусом.
– Значит, вы здесь с мамой всё детство провели? – наконец-то начинает Марго после получаса светской беседы.
– До того момента, как она уехала в Москву.
– Понятно.
Марго замолкает. Толкаю её под столом.
– Я хотела спросить… мне в последнее время стало интересно, как мамина юность проходила.
– Ну, извини меня за выражение, но твоя мама всегда была взбалмошной и проблемой. Курила, напивалась за гаражами, убегала из дома с мальчиками… мы с ней натерпелись, конечно. А что тебя конкретно интересует?
– Может, у вас остались её вещи? Фотографии?
– Да, были какие-то. Она попросила не выкидывать, а сама не забирает. Сейчас принесу.
Лидия Юрьевна уходит из комнаты.
– Может, уже прямо спросишь? – шепчу.
– Ты не видишь? Она вообще не в курсе этой ситуации, – также шепотом отвечает Марго, – я говорила, что это плохая идея.
Тётя возвращается с большой коробкой. Видимо, к вещам относятся бережно, раз они не валяются где попало, а лежат в специально купленной емкости из Икеи.
– Вот, держите. Вы пока посмотрите, а я быстро с собакой выйду погулять. Персик! Персик!
Дверь за ней захлопывается.
– Мне кажется, она специально.
Марго пожимает плечами. Открывает коробку.
Тут в основном подростковый хлам – несколько книг, MP3шник, кассеты, фантики из-под жвачки «Love is». На самом дне мы находим альбом с полароидными снимками. Тут много портретов неизвестным нам людей – видимо, в школьные годы Зоя Юрьевна увлекалась фотографией.
Марго вздыхает.
– А что ты хочешь найти? Вернее, как?
– Не знаю. Пытаюсь найти человека, который мог бы подходить по фенотипу. Но тут ни одного рыжего или хотя бы блондина.
На предпоследней странице мы находим вдвое сложенное фото. Оно не похоже на остальные. Во-первых, это снято на обычную плёнку, а не на полароид. Во-вторых, оно потрепанное и лежит не так аккуратно, как остальные. Марго берёт его в руки.
На задней стороне что-то написано корявым почерком.
– Прочитай, пожалуйста.
– «Что с того, что мы немного того? Что с того, что мы хотим танцевать?». Это из Цоя.
– Понятно.
Марго переворачивает фото. Оно очень странное. Дискотека в 90-х. Кто-то сфотографировал среди толпы подростков пару. Девушка со светлыми волосами по плечи, в чёрной майке и чёрной кожаной юбке. У молодого человека короткие волосы торчат во все стороны, на нём кожанка с шипами. Они целуются, их лиц не видно. Но, судя по всему, это Зоя Юрьевна с… кем-то.
– Это он! Я тебе точно говорю, это он! Рыжий, небольшой рост. Это он.
Приглядываюсь. Из-за вспышки непонятно, какого цвета волосы.
– Ты уверена?
– Посмотри, какая у него белая кожа, – она даёт мне рассмотреть поближе, – у него точно рыжие волосы.
Пожимаю плечами.
Ключ поворачивается в замке. Лай собаки. Тётя Лида вернулась.
Она заходит на кухню.
– Как ваш интерес? Удовлетворён?
– Теть Лид, а это кто? – Марго показывает ей фото.
Она надевает очки, чтобы посмотреть на снимок.
– А, это Пашка Миронов. Воздыхатель твоей мамы. Они вместе уехали в Москву поступать.
Марго смотрит на меня с выражением лица: «Вот видишь?».
– Я заберу снимок себе?
– Ну, забери, если хочешь.
– Охренеть! – говорит Марго, когда мы уже выходим во двор Толстовского дома, – охренеть. Я узнала его имя. И у меня теперь есть его фото.
– Если это правда твой отец, ты могла бы быть Мироновой Маргаритой Павловной. Красиво звучит.
– Иди ты, – она толкает меня в плечо.
– Ты поговоришь об этом с мамой?
– Нет. Зачем?
– Ты не хочешь узнать, кто он и что произошло?
Марго пожимает плечами.
– Не сейчас. Я пока не готова. Не готова узнать, что, возможно, он – кусок дерьма, который бросил нас с мамой. А, возможно, и нет. Я столько лет жила с худшими мыслями… Сейчас мне достаточно знать, что в какой-то момент – неважно, в какой. Может, в одну ночь, из-за которой появилась я. Может, это была неделя, несколько месяцев или год. В общем, в какое-то время – они были счастливы. Вместе. И это фото тому доказательство.
Улыбаюсь. Целую её в щёку.