– Простите, Ирина Ильинична, мы задержались по моей вине.
Ильичка как будто расстраивается.
– Что ж, проходите.
Хоть раз мне удалось воспользоваться положением Владислава Быкова, любимчика всех учителей. И, по случайному совпадению, сына директрисы.
Подсаживаюсь к Алексу. Его кудряшки собраны в хвостики, по бокам и на макушке, как у пятилетней девочки. Сдерживаюсь, чтобы не заржать.
– Отлично выглядишь.
Он, довольный, кивает.
– Я стар-рался.
На русском всегда уныло. ЕГЭ, ЕГЭ, ЕГЭ. Сидим и решаем варианты. Один за другим. Или разбираем темы, а потом снова однотипные задания. Так скучно.
Одна из близняшек с чёрными волосами – та, что Даша, – пишет на доске предложения, расставляя знаки препинания, и объясняет их постановку. А в это время мы с Алексом играем в морской бой.
Он пишет на бумажке: «А7». Мимо.
Я специально расставляю корабли так, чтобы некоторые колонки были целиком пустые. Своего рода ловушка.
– Николаева, почему вы ничего не делаете?
Оглядываюсь. Алекс прячет бумажку под тетрадь.
Ильичка стоит перед Марго. Становится так тихо, только чей-то стул скрипит. Хочу посмотреть на того человека, который не замер от голоса этой ведьмы да ещё и ёрзает на стуле.
Марго молчит. Её руки скрещены на груди. Просто смотрит в блочную тетрадь.
– Николаева, я с вами разговариваю. Почему вы не работаете с классом? Где ваши записи?
Ну же, Марго, не молчи. У тебя же наверняка хотя бы число написано, тема урока. Покажи ей.
Ильичка берёт в руки блочную тетрадь. Листает её.
– Биология, физика, химия, литература – всё в одну кучу. Вы, наверное, думаете, что самая умная. Однако ваши работы показывают другое. Последняя написана на 17 баллов из 100 – самый худший результат в классе. Часть С даже не тронута.
Марго так и сидит.
– Что вы молчите? Сказать нечего? Николаева, выходите к доске, – Ильичка показывает Даше сесть, – стирайте всё.
Марго медлит, но всё-таки встает. Подходит, проводит тряпкой по доске. Берёт мел. Весь класс с напряжением смотрит, чем всё закончится.
– Написать предложение и расставить знаки препинания, – Ильичка листает страницы из сборника ЕГЭ: наверное, ищет что-нибудь потруднее, – «Гром уже грохотал и впереди, и справа, и слева».
Марго медленно выводит печатные буквы. Они сами на себя не похожи: обычно прямые и устойчивые, теперь же – зябкие.
– Давайте быстрее, весь класс ждет.
На доске написано «Гром». Вспоминаю двойников этих букв на раскрашенных моделях самолетов. Марго останавливается.
– «Гром уже грохотал и впереди, и справа, и слева». Пишите.
Не понимаю, что происходит – Марго застыла.
– Гром. Уже. Грохотал, – Ильичка теряет терпение, – и впереди, и справа, и слева.
Замечаю, как Марго дотрагивается до носа. Смотрит на пальцы. Разворачивается и выходит из кабинета. Дверь за ней захлопывается.
С минуту в классе тишина. Все ждут реакции Ильички. Она подходит к доске, хватает тряпку.
– Позорище. Передайте Николаевой, что за урок я ставлю ей два.
У меня сердце сжимается, когда она одним движением стирает с доски «Гром».
Наконец-то перемена.
Если бы я был Марго, куда бы я пошел?
Спускаюсь на третий этаж. Оглядываюсь по сторонам – в коридоре уже скопилось много народу. Меня это не смущает, всё равно подхожу к женскому туалету и открываю дверь.
Это место все обходят стороной. Фактически, этот туалет считается нерабочим. Ещё бы – во всех трёх кабинках от унитазов только бачки. Я слышал, кто-то подорвал их года два-три назад. Уборную не закрыли только потому, что здесь все ещё осталась закрытая туалетная комната для учителей.
Слышу шум воды из крана. Заглядываю за угол. Марго стоит перед раковиной, наклонившись. Её тёмно-рыжие волосы собраны в хвост. В руках у неё одноразовый платок с алыми каплями. Она выпрямляется, зажимая нос.
Всё именно так, как я и думал: у неё опять пошла кровь.
– Не прячься. Я вижу тебя в зеркале.
– Я и не прячусь, – подхожу к Марго, – ты в порядке? Держи, я собрал твои вещи.
Протягиваю сумку. Она достает из неё таблетницу, бросает сумку на пол. Берёт вату и закладывает нос.
– Ты совсем страх потерял? Это всё-таки женский туалет. Если кто-нибудь из учителей зайдет – отправишься прямо к Ильичке. А если учесть, что здесь ещё и я, то это уже половой акт.
Сдерживаю смех. Он сейчас совсем неуместен.
– И что мне делать?
– Уйди и оставь меня в покое.
За то время, что мы встречаемся, я понял одну вещь: если у Марго пошла носом кровь – значит, всё плохо. Она отмахивается тем, что просто сосуды слабые. Но я-то не дурак. Уже который раз замечаю, что это не случается просто так.