Алекс улыбается, отпивает кофе. Потом смотрит на Марго, сидящей на единственном стуле рядом с кулером, и на меня. Снова на Марго. И снова на меня.
– Р-ребят, а вы чего такие пришибленные?
Марго пожимает плечами.
– Одно слово – Ильичка.
– Ой, да подумаешь, – он подходит, кладет руку ей на плечо, – ты, главное, ЕГЭ напиши. А до него ещё куча времени подготовиться. Я прав?
Марго усмехается, кивает и дотрагивается до руки Алекса. Он отставляет стаканчик на буфетный шкафчик, кладет вторую ладонь сверху. Марго смеётся, делает тоже самое. Теперь они играют, поочередно накладывая руки друг на друга. Как это мило – меня сейчас вырвет.
– Эй, Санчо, – Влад как-то странно смотрит на меня, – у тебя какие-то проблемы?
Должно быть, это провокация.
– О чём ты?
Он взглядом показывает мне на левую руку. Марго и Алекс прекращают дурачиться, тоже уставились на меня. Оказывается, я не заметил, как сжал пластиковый стаканчик и пролил горячий кофе на полрукава руки. Разжимаю кулак.
Марго подается вперёд, но что-то останавливает её. Должно быть, присутствие друзей.
– Тебе дать салфетки?
– Нет, не надо.
Выкидываю стаканчик, быстрым шагом выхожу из класса.
В туалете пахнет сигаретным дымом. Слышу голоса трех парней. Но это не моё дело.
Промыв ткань рубашки от кофе, закатываю левый рукав. Из-под него выглядывает уродливый шрам, вокруг которого кожа покраснела. Кое-где даже вылезли маленькие волдыри. Должно быть, ожог сильный.
Хорошо, что после травмы я почти не чувствую боли.
Поливаю руку ледяной водой. Жду, когда кожа побледнеет.
Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи – и вода одна из них. А ещё я где-то читал, что это успокаивает. И правда, мне становится легче. Я немного вспылил там, в классе, совсем без повода. Ну, подумаешь, она со своим другом развлекается. В этом нет ничего такого. К тому же, это же Алекс. Он безобидный.
Ага. Она развлекается с другом, а с парнем даже поболтать нормально не может.
Звонок. Груша не любит, когда опаздывают – надо идти.
Кожа всё равно красная. Надо будет прийти домой и помазать чем-нибудь. Выключаю воду, отжимаю рукав и спускаю его, чтобы не было видно шрам.
Захожу в кабинет. Через всеобщую суету встречаюсь взглядом с Марго – она уже сидит за своей партой. Кивает мне, спрашивая, мол, ну как ты. Киваю в ответ – это должно значить, что я в порядке.
Подсаживаюсь к Алексу. Он, как обычно, сидит в пол-оборота, подпирая рукой голову.
– Санчо, всё нормально?
– Да, только немного обжегся.
Елена Михайловна заходит в кабинет.
– Так, ребята, – она берёт со стола какие-то бумаги, – пока меня не будет, заполните эту анкету. Я уйду на пару минут, сидите тихо.
Елена Михайловна пускает листочек с первой парты и уходит. Ну и отлично, где пара минут, там и пятнадцать. А потом и геометрия пройдет. Анкета доходит до меня – ничего интересного: нужно вписать предметы, которые я буду писать в виде тренировочных ЕГЭ. Ставлю галочки напротив истории и обществознания – именно они требуются для исторического факультета.
– Ты какой-то рассеянный в последнее вр-ремя, – Алекс берёт листочек, ставит галочку напротив английского и литературы, – то кофе проливаешь, то ручки забываешь.
– А, да, прости, – достаю из пенала ручку, которую он одолжил мне в понедельник, – совсем замотался. Ну, ты знаешь, физика и все дела.
– У тебя проблемы с физикой?
Киваю. Вообще-то сегодня на уроке Зинаида Васильевна говорила об этом, мог бы услышать.
– Ну да, это неудивительно, – говорит Алекс, – знаешь, как все называют физичку?
– Как?
– ЯЗВа. Сокращённо от Якушева Зинаида Васильевна. Понял, да? Типа из инициалов.
Якушева Зинаида Ва… и вправду, ЯЗВа. Усмехаюсь.
– Слушай, – Алекс наклоняется ко мне, понизив голос до шёпота, – я знаю одного человека, который мог бы тебе помочь. Он хорошо знает физику. Очень хорошо.
Приподнимаю брови.
– Ты о Марго, что ли?
– Марго? – Алекс смеётся, – на секунду я подумал, что ты сер-рьёзно. Но она же совсем не знает физику! Я её не осуждаю. Это не всем дано. Да и всё-таки ей в художке физика не понадобится – ну, или куда она там поступает.
Вот тут чуть я не заржал. Ну да, ну да. Не дано. Конечно. Должно быть, в глазах Алекса Марго именно такая – богемная художница и светская львица. Ему и в голову не может прийти, куда она идет на самом деле.
– Ну, так о ком ты говорил?
– Неважно, – лицо Алекса становится таинственным, – только его время дорогого стоит. Сечёшь, о чем я? Можешь ли ты что-нибудь предложить?
– Чего?
Он закатывает глаза.