– То есть, меня даже толком не видно?
Смотрю на Елену Михайловну. Она – на меня. Её красное лицо блестит от нахлынувших эмоций. Понимая, что теперь я точно ничего не скажу, Груша берёт телефон и выходит из кабинета. Дверь закрывается – мне не удастся подслушать, кому она звонит.
«Запись с камеры… не просто мелькнул пару раз… ты был в кабинете с самого начала» – значит ли это, что в кабинете Ильички была камера? Как мне тогда удалось не попасть в кадр? Должно быть, попал в слепую зону. Повезло же.
Прокручиваю в голове тот вечер. Как мы с Марго пришли в кабинет. Как она сказала остаться в дверях. А везение ли это?
Елена Михайловна возвращается в кабинет.
– Я позвонила Ирине Ильиничне, – Груша всё ещё взволнована, но её лицо больше не красное, – тебе сделают выговор. И я позвоню твоим родителям.
Киваю.
– Поздравляю. Легко отделался.
Надеюсь, что Марго тоже. Поднимаюсь с места, собираюсь уходить.
– Саш, – Груша останавливает меня, – ну ты хоть понимаешь, что вы натворили? Это же не какое-то мелкое хулиганство. Это уголовное дело. Могли пострадать люди, в конце концов! Это же серьёзно. И всё ради чего? Ради принципа?
Не знаю, что ответить.
– Ладно, – Груша машет рукой, – иди.
Лифт поднимается на мой этаж.
Прежде, чем пойти домой, набираю номер Марго. Гудки проходят, но она не отвечает. Набираю второй раз – сбрасывает. Значит, занята. Тогда звоню Ире.
– Алло-алло? Санчо! Хорошо, что ты позвонил! Ты где?
– Меня уже отпустили. Ты говорила с Марго?
– Нет. Я вообще не знаю, что с ней.
– Я тоже, – вздыхаю, – я пытался дозвониться, но она не берёт трубку.
На секунду возникает неловкая пауза.
– Ир, ты же была в школе? Что с тобой было?
– Да-да-да, – Ира выходит из задумчивости, – у меня была воспитательная беседа с классным руководителем. Представляешь, в учительской камера была, они по ней меня увидели. Но получилось так, что я не при делах. А с тобой что?
– Выговор и звонок родителями.
– Оу.
И снова неловкая пауза.
– Ну, тогда, – Ира нарушает молчание, – позвони мне, если что узнаешь. Держи меня в курсе.
– Хорошо. Пока.
Кладу трубку.
Мама уже дома, поэтому дверь заперта на ключ, а не на щеколду. Захожу в квартиру. Вешаю куртку, снимаю кеды. Замечаю, что Женя тоже дома.
Прежде, чем идти к себе, тихонько заглядываю к маме в комнату. Она отсыпается после смены. Если мама спит, значит, её телефон, который сейчас заряжается на прикроватной тумбочке, выключен. Тихими шагами подхожу к тумбочке. Отсоединяю телефон и по-быстрому выхожу из комнаты.
Мне хватает пяти минут, чтобы добавить абонент «Ел.Мих.кл.рук» в чёрный список и вернуть телефон на место.
Знаю, рано или поздно они всё равно поговорят. Но ключевое слово – «поздно».
Лежу на кухонном диване. Смотрю телевизор, попивая чай. Иногда проверяю, нет ли новых уведомлений.
– Куда ты так рано убежал? – Женя заходит на кухню, ставит чайник, – можешь поздравить меня, я поступила.
– Молодец.
Женя рассказывает что-то про эту самую студию танцев, как она теперь каждый день заниматься будет и ещё что-то, и ещё. Я не слушаю. Смотрю телевизор и только иногда вставляю «ага», «о, здорово», «да, и не говори».
– А у тебя что интересного?
Возможно, моя девушка уже направляется в колонию для несовершеннолетних. Это достаточно интересно?
– Ничего, – пожимаю плечами, – всё, как обычно.
Жене всё равно, что я отвечаю, она целиком в своих мыслях. Берет чай и убегает к себе в комнату.
Никаких новых уведомлений.
Никаких новых уведомлений.
Не могу так больше сидеть. Уже семь часов, а она так и не объявилась. И звонить бесполезно, она всё время сбрасывает. Что ж мне делать?
Остается только одно.
Хватаю джинсы и рубашку с кресла, одеваюсь. Через несколько минут выхожу из дома.
Не знаю, на что я надеюсь. Что, по невероятному совпадению, она с родителями подъедет к дому, а я буду ждать у подъезда? Или у меня получится бросить камушек в окно шестого этажа? Зачем я вообще туда иду?
Да потому что это лучше, чем сидеть дома и гадать, что с ней там происходит.
Подхожу к её дому. Понимаю, что я даже кода от домофона не знаю. Жду под дверью, но, как назло, никто не заходит и не выходит. Осматриваю стену около домофона. Иногда гастарбайтеры где-нибудь мелко карандашом пишут код от случайной квартиры – я так в детстве в подъезды попадал. Но и здесь ничего – стена белая, ни одной надписи.
Ну что, разворачиваемся и уходим?
Нет. Попробую ещё кое-что. Совсем тупая идея, но попытка не пытка.