Марго пожимает плечами.
– Это вообще не научно, но очень романтично.
– Вот ты и сама это сказала, – улыбаюсь, – нет ничего научного в наших отношениях, только романтика. Ч.Т.Д. – что и требовалось доказать.
Маленькая усмешка в уголке губ.
В то время, как наши одноклассники сидят за партами и грызут гранит науки, мы с Марго валяемся в кровати и смотрим «Американскую историю ужасов». И мы больше не поднимаем тему об утреннем инциденте.
3.
В этом подъезде воняет кошачьей мочой, а стены разукрашены граффити. Утыкаюсь в большой букет алых роз, чтобы не чувствовать запах. Носу становится щекотно. Вдруг вспоминаю, как первого сентября чихнул в чьи-то лилии. Поспешно убираю от себя букет.
– Пап, а нам обязательно было тащиться сюда? – спрашиваю я.
– У вашей тёти сегодня юбилей, – он вызывает лифт, – это семейный праздник.
И не поспоришь же.
– А почему же тогда мама не поехала с нами? – спрашивает Женя.
Обожаю, когда она встаёт со мной на одну сторону.
– У мамы была трудная смена. Ей нужно отдохнуть.
– А разве семейный праздник – это не отдых? – говорю я и тут же получаю подзатыльник от папы.
Стараюсь придать своему лицу самое простецкое выражение – типа, я действительно не врубаюсь. Женя посмеивается, но не поддерживает мою игру. Раз папа начал раздавать подзатыльники, лучше больше не лезть на рожон.
Железная дверь открывается перед нами.
– О-о-о-о! Илья! Как же давно я тебя не видела!
Тётя Ирина набрасывается на отца с поцелуями прям в дверях. Мы с Женей стоим на пороге и не можем двинуться – ни взад, ни вперёд.
– Мой брат наконец-то приехал! – у меня в ушах звенит от тётиного голоса, – лучший подарок!
Когда нам всё-таки удаётся пройти дальше порога, отец уже где-то в глубине квартиры. Помогаю Жене снять пальто, вешаю его на крючок рядом со своей курткой. Сбрасываю кеды на пол. Женя аккуратно ставит их в угол вместе со своими сапогами.
В коридор выходит Ренат, наш троюродный брат. Он одет чересчур официально – в голубую рубашку с галстуком, брюки. По-моему, с нашей последней встречи его бицепсы стали еще больше.
Что ж, может, у меня и нет такого атлетичного тела, зато у меня есть девушка. Накуси-выкуси.
– Привет, – Ренат пожимает мне руку и кивает Жене, – рад, что вы пришли.
Он провожает нас в гостиную. За большим столом уже сидит вся семья. Тётя Ирина – во главе стола. Её голос заполняет всё пространство комнаты. Слева от неё сидит отец, что-то рассказывает про рейс. Справа дядя Юра, её муж.
Подходим с Женей. Она будто прячется за моим плечом.
– С днем рождения, тетя Ира, – протягиваю букет.
– Желаем здоровья, счастья… – добавляет Женя.
– …чтобы никогда не болели.
– … и близкие были рядом.
– Спасибо, мои родные, – тётя встаёт и обнимает нас обоих своим тучным телом.
Ну всё, отстрелялись.
Садимся с Женей на места рядом с папой. Напротив нас сидят дети тети Ирины. Инна – наша самая старшая двоюродная сестра. Молчаливая, мрачная. Всегда считал её странной. И Витя, мой любимый младший брат. Озорной и шумный мальчик. Кажется, ему сейчас десять. Или двенадцать.
– Женечка, как же ты выросла, – тётя ставит цветы в вазу, – так на маму похожа стала! Илья, а где Аннушка? Почему она не приехала?
Папа прокашливается.
– Ну, у неё была трудная смена. На ногах едва стоит.
– Понимаю, – тётя Ирина кивает, – как-никак жизни человеческие спасает. И, может, кто-то скажет, что она не врач – но, знаете, медсестер часто недооценивают. На их хрупких плечах держится вся медицина! Юр, скажи, а? – она толкает мужа в плечо, – Помнишь, как ты в больнице с грыжей лежал?
И понеслось. Дядя Юра и тетя Ирина в два голоса рассказывают историю, которую все и так уже слышали. И всё бы ничего, но тут вступает наш двоюродный дядя Боря с рассказом о том, как ему аппендицит вырезали.
Не знаю, сколько бы ещё это продолжалось, если бы Ренат не подвез к столу Петра Владимировича в кресле-каталке.
– Дядечка, дорогой наш, как вы себя чувствуете? – тетя Ирина встает из стола, подходит к деду, – посидите с нами?
Он кивает.
– Сейчас вам накрою, – она кладёт Петру Владимировичу салфетку на колени, – Ренат, давай накрывать, раз все уж собрались!
С тоской наливаю себе яблочного сока. Отец сказал, что будет не против, если я выпью, но мне как-то неловко при родственниках.