— Да, я тебя понял, — вздохнул норвежец.
— Будешь косячить — обещаю тебе пиздюли от всего коллектива, — предупредил его я. — Но если и они не помогут, я пообщаюсь с мастером Гао, чтобы тебя исключили из работы в мастерской. Не доводи меня до этого. Кстати, это всех касается! И меня тоже!
Насчёт себя я сказал для проформы. Очевидно, что среди криворуких рукожопов даже однорукий — царь, а у меня их аж две и обе прямые…
Остальные восприняли мои слова серьёзно, ведь до всех уже дошло, что я принёс им тащуху — мы уже двое суток не видели никаких посторонних хуесосов и не получали от них пиздюли. Кто-то понимает и ценит, а кто-то не вкуривает и занимается хуйнёй.
Возвращаемся к работе.
По факту, ничего сильно сложного в отливке бронзовых изделий нет. Возможно, бронза — это самый лёгкий в обработке металл.
Единственная проблема — форма якоря очень сложная.
Я не знаю, зачем именно кому-то понадобился настолько хитровыебанный якорь аж с шестью лапами, но отливка это сложная, поэтому делается в двух формах. А затем две детали нужно скрепить вместе через отверстия, которые ещё предстоит просверлить.
Но это всё ерунда маловолнительная — всё, что хоть когда-то делалось неоднократно одним человеком, может быть повторено другим. Это техпроцесс, а не искусство.
А вот что реально меня волновало — осталось двенадцать суток до окончания этой тащухи. Курорт закроют, нас выгонят в суровую окружающую действительность, которая утопит нас в пиздюлях и голоде…
Я больше не хочу переживать то, что мне устроили, поэтому думаю о том, как бы закрыть вопрос с «дедами» раз и навсегда.
И есть одна мыслишка: а что, если пырнуть Сингха или ему подобного? В ногу или в руку, чтобы не сдох.
Материал у нас есть, форму изготовить — как два пальца обоссать, поэтому весь вопрос в решимости.
Я никогда в жизни не протыкал никого ножом и вообще не убивал, поэтому сама мысль об этом вызывает у меня нешуточное волнение.
Но это сделать нужно, потому что я уверен на все 100%, что пиздорезка не закончилась, а просто притаилась в коридорах, вне мастерской. Выйдем — всё повторится, как встарь.
«… ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь», — подумал я, вскрывая форму с половиной якоря.
Нужно решиться, иначе мне, в конечном счёте, пиздец. Медленный, но верный.
*30-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*
— Хм-хм-хм… — поглаживая подбородок, ходил мастер Гао вдоль готовых изделий.
Якоря получились на загляденье — пришлось ещё один раз пригрозить Вигго пиздюлями, после чего наш «кулак» заработал, как отлаженный механизм.
Мы выполнили задачу с якорями на двое суток быстрее, поэтому я решил, что надо чем-то себя занять — украсил якоря шильдиком с нашими именами. Местные вряд ли что-то поймут, а мы будем ощущать, что оставили след хоть где-то.
— Работу принимаю, — произнёс мастер Гао. — Можете идти в свою келью — сегодня у вас выходной. Встретимся на занятиях.
— Спасибо за науку, мастер Гао, — поклонился я.
Остальные тоже поклонились и пробормотали что-то благодарственное. Мастер лишь кивнул и отправился в свою бытовку.
— Ну, всё, — изрёк я. — Завтра готовьтесь получать пиздюли. За сегодня нам нужно отвыкнуть есть досыта — больше изобилия не будет.
— Может, уже забыли все? — спросила Сара.
— Ха-ха, нет, — усмехнулась Дора. — Наоборот, они ещё больше разозлились.
— А может, договоришься с мастером Гао ещё раз? — спросил у меня Вигго.
— Да, там было найс, — покивал Маркус.
— Мастер Гао не подпишется, — ответил я на это. — Мы здесь, чтобы учиться и постигать всю эту кунг-фушную ебаторию, а не по хозяйству помогать. Он примерно это сказал мне пару дней назад — типа, встречайте пиздюли лицом и стойко переносите все тяготы храмовой службы…
— Блядь… — произнёс Маркус.
Возможное решение проблемы сейчас находится у меня в штанах, как бы двусмысленно это ни звучало. Я позаимствовал из запасов мастера Гао стрёмную ветошь, выбрал из неё самый прочный кусок, после чего сделал из него что-то вроде крепления для ножен.
Нож я тоже изготовил из запасов мастера Гао — использовал бронзу для якорей. Форму выдалбливал в камне, найденном под верстаком.
В итоге получилось не особо красивое, но функциональное дерьмище, рукоять которого была плотно обмотана ветошью.