Тщательно оттираю свой княжий меч и иду к нашему лагерю.
Раньше, во времена доминирования чудовищ, разбойники просто не существовали, как класс — для чудовищ разбойник и селянин равнозначны по питательной ценности.
Нет, были очень крупные банды, способные влиять на целые провинции и успешно защищающиеся от чудовищ, но их было очень мало, не больше пары десятков на всю Поднебесную.
Теперь же разбойников развелось так много, что просто диву даёшься…
«Если ниша чудовищ опустела, то кто-то должен занять их место», — подумал я. — «Государство не смогло, поэтому это сделал разбойный люд».
— Где ты был? — спросил Реншу, поднявший голову.
— Решал проблемы, — ответил я и лёг на одеяло.
Может, надо какую-нибудь раскладушку сообразить? Это же такой пиздец — спать на голой земле…
Выковать раскладушку — это же реально? А зачем выковывать, если можно сделать её из древесины?
— Какие проблемы? — спросил Реншу.
— Разбойники, блядь, — раздражённо ответил я. — Спи давай — нас сегодня никто не побеспокоит.
*76-й день юся, провинция Ляочэн, имперский град Шухуа*
Вчера ночью мне снилась алюминиевая раскладушка с брезентовой тканью. Я просто лёг на неё и спал — такой был сон во сне.
Сейчас я вижу перед собой прекрасный имперский град Шухуа, процветающий от торговли со всеми прилегающими регионами и давно переросший собственные стены.
Имперские города — это странное явление, возникшее примерно лет четыреста назад. Шанс возникнуть чему-то подобному появлялся всякий раз, когда власть ванов ослаблялась вследствие какого-либо кризиса.
Например, Шухуа возник в период, когда слабый ван Кун Ксу раздал сельские уезды своим военачальникам и началось что-то вроде феодализма, с вассалитетами, пажами и прочими бомжами.
Такое происходит регулярно, ведь если рушится административная власть, всегда можно раздать наделы военным, чтобы они навели порядок и восстановили стабильный поток налоговых поступлений.
Подобные «феодальные» периоды могут длиться столетиями, но потом, рано или поздно, кто-то из наделённых становился ваном и подавлял всех остальных, восстанавливая при этом нормальную бюрократию и максимально возможную централизацию.
Но, ввиду того, что процесс мог длиться столетиями, в рамках этих странных лет могут возникать могущественные города, устраивающие свой бюрократический бордель и более не желающие подчиняться вану, ведь у них свои советы и своя демократия, а ван, как обычно, будет сдирать три шкуры и вообще, это неприятно — слушать этого душного типа.
Один из последних императоров Второй Золотой династии, Хуан Лунчэн, увидел в этих городах не угрозу, а потрясающую возможность — он объявил сезонную распродажу статусов имперских городов, типа, с галочкой, чтобы выделять эти образования среди остальных. Стоило это безумно дорого, но желающих было дохрена, поэтому Лунчэн поднял кучу бабок и выиграл для своей династии ещё два поколения правления.
Так и появились имперские города, номинально подчиняющиеся напрямую императору и на хую носившие местных ванов.
Ваны эти города не любят, потому что это, вообще-то, плевок в лицо их безраздельной власти в провинции, но поделать с ними они ничего не могут — это крупнейшие производственные, научные и торговые центры, на фоне которых остальные города напоминают деревушки.
И мы здесь.
— Поехали, — подстегнул я нашу кобылу.
Имени я ей давать не стал, чтобы не привязываться. Всё-таки, я очень сентиментальный человек…
Я до сих пор скучаю по моей Ласточке, совершенно несправедливо разбившейся из-за одного уснувшего за рулём долбоёба. Столько денег, времени и любви в неё вложено, сколько всего мы вместе с ней пережили — очень и очень жаль мою бедную Ласточку…
— Цель визита? — остановил нас у городских ворот стражник.
— Хотим посмотреть на Имперскую академию мудрости, — ответил я.
— Заплатите налог и проходите, — кивнул стражник. — По одному ляну с человека. Телегу и лошадь придётся оставить — в город нельзя со скотом.
— А чего так дорого⁈ — возмутился я.
— Не нравится — возвращайся в ту дыру, из которой приехал, — ответил стражник высокомерным тоном. — Это имперский град, а не грязная деревня.
— А-а-а, ну, тогда понятно, — улыбнулся я. — Что ж ты сразу не объяснил?
Пришлось сдать кобылу и телегу в одну из пригородных конюшен, причём с концами — удалось выручить за это четыре ляна. Всё-таки, кобыла была не очень, а бричка всратой.
Заплатили деньги за проход и вошли в город. Никакого тебе досмотра, всем насрать, что ты заносишь в город — мечта наркокурьера, блядь…