Не стал им говорить, что просто сдохнуть я не могу — мне обещано одним человеком, что я, как мученик, попаду в рай, а все остальные просто сдохнут, хе-хе-хе!
— С трудом верится, что у тебя что-то получится, — честно ответил на это Реншу.
— Мне не нужна твоя вера, — сказал я. — У меня нет выбора, ибо я послан сюда, чтобы бороться со злом. И мы, наконец-то, точно знаем, что это за зло. Вижу цель, верю в себя, не вижу препятствий.
— Когда ты уходишь? — спросила Лу.
— Нужно подготовиться, — сказал я. — Это займёт до полугода — ещё не знаю точно.
*123-й день юся, провинция Ляочэн, убежище дома Цзоу*
— Да-а-а, сучара!!! — почувствовал я, как лопаются мышечные волокна на моей спине.
Я тягаю трёхсоткилограммовые гири, отлитые девять дней назад, причём делаю это под действием «Памп-эликов».
Мышцы рвутся, а затем, прямо в ходе тренировки, восстанавливаются, но лучше, чем были — более мощные, более плотные и более стойкие на разрыв.
Совершенство через боль — это единственный верный путь. Нет ни второго, ни третьего пути. Все эти сомнительные методики с гармоничным развитием через особые практики ушу — это полная хуйня. Это работает, насыщает мышцы Ци, но слишком медленно. Гораздо быстрее и эффективнее последовательно дезинтегрировать свою мускулатуру и создавать на её месте новую, уже адаптированную под эту нагрузку. А затем, когда она исчерпает себя на новом уровне нагрузки, нужно дезинтегрировать её.
За прошедшие дни я практически не увеличился в объёмах мышечной массы, потому что мой организм уже давно переступил ту черту, когда можно увеличивать силу тупым увеличением объёма мышц.
Главная задача — довести каждую мышцу до состояния экстремального перенапряжения, что вынуждает организм создавать более подходящие по структуре и характеристикам волокна, а затем, когда все его попытки схалявить оказываются тщетны, создать в мышце новый меридиан Ци. Но это далеко не конец. Этот цикл должен закончиться тем, что новый меридиан тоже наёбывается и разрушается, что вынуждает организм совершенствовать уже его.
И это нематериальный процесс, побуждаемый вполне материальными факторами, такими, как пятисоткилограммовая штанга…
«Я рву свои мышцы сегодня, чтобы завтра рвать на куски кровососов!» — прибодрил я себя напоминанием о своей великой цели.
Самомотивация — это важнейшая вещь на пути закалки тела. И не только её. «Душнилы» и «стихоплёты» тоже достигают своего через боль, но у них боль не физическая, а душевная — новые меридианы всегда создаются через боль. Опять же, можно делать это медленно, но тогда тебе потребуются десятки лет, чтобы достичь того, чего иным способом можно добиться за годы.
Всё просто — за всё нужно платить.
Через кожу проступила кровь. Это значит, что я слегка проебался и перед последним подходом нужно было отдохнуть минут на пять больше.
— Хуйня, — мотнул я головой. — Пройдёт.
— Кто эта женщина? — спросила Лу, сидящая у фонтана с книгой. — Она была твоей женой?
— Ты о чём? — не понял я её.
— Хуйня, — ответила бывшая селянка. — Она значила для тебя очень много?
— Я вообще не вкуриваю, — признался я. — Что ты хочешь мне сказать?
— Хуйня, — повторила Лу.
— И? — спросил я.
— Ну, Хуйня — это ведь имя твоей женщины? — нахмурилась Лу.
— Нет, погоди… — задумался я, а затем рассмеялся. — А-ха-ха! Блядь! Ха-ха-ха!
— Чего смешного? — ещё сильнее нахмурилась Лу.
— Слушай сюда, — усмехнулся я, пытаясь отдышаться от смеха. — «Хуйня», на моём родном языке, это не имя. Это такое универсальное слово.
— Универсальное? — нахмурилась Лу.
— Да, — кивнул я. — Это как… короче, если что-то пошло не так, как хотелось, или какая-то мелкая проблема, или вообще какая-то тупость случилась — вот это и есть хуйня.
— Мелкая проблема? — уточнила она.
— Ну, типа… — задумался я над примером. — А, вот! Каша подгорела — хуйня. Камень в ботинке — хуйня. Сломал палец — неприятно, но если ещё жив — значит тоже хуйня.
— А если кто-то умер? — спросила Лу серьёзно.
— Тут уже не хуйня, — покачал я головой. — Тут уже всё серьёзно. Хуйня — это когда ещё можно улыбнуться или починить. А то, что это похоже на имя — это просто совпадение.
— А я думала, что ты это так часто вспоминаешь свою возлюбленную… — расстроилась Лу. — Это было бы так романтично — вечная преданность давно ушедшей женщине… А это оказалась хуйня.
— Вот так бывает, — улыбнулся я. — Возлюбленная у меня другая — её зовут Евгенией.
Не то, чтобы прямо возлюбленная — бывшая жена…