«Я продвинулся на запад довольно-таки далеко», — подумал я. — «Теперь мне нужно пройти провинцию Шугуан диагонально, то есть, двигаться на северо-запад — так я выровняю маршрут и окажусь в провинции Хэчжун».
Плохо, что в провинциях никого особо не ебут подробности географии соседних провинций, поэтому в имперском граде Шухуа Лу сумела купить только общую карту восточных провинций, с давно уже неактуальными границами.
Кровососы регулярно пиздятся между собой, чтобы отнимать друг у друга деревни и города. Носферату в этих боях они не используют, а справляются силами одурманенных солдат, но это лишь увеличивает общее число жертв.
Из-за этой военно-экономической активности, границы постоянно изменяются и картам особо верить нельзя и никто сильно не заморачивается общим картографированием. Да и как это всё картографировать? Восточные провинции, которых насчитывается около трёхсот штук, имеют общий размер, как полторы Российских Федерации — ну, это больше по моим ощущениям, помноженным на неточность карт и склонность местных картографов к преувеличению.
Речь идёт о сотнях миллионов человек, живущих на такой огромной площади — за это и сражаются кровососы. Они не контролируют всю территорию подконтрольных провинций, но держат все города, армии и производства, поэтому могут себе позволить вырезание целых деревень. Это ведь мелочь, на фоне целой провинции…
«Бля, как же от меня воняет…» — почувствовал я запах. — «Нужно поскорее найти хотя бы ручеёк. Только бы выйти из этого сраного болота».
Это очень зыбкая топь, самые глубокие места которой достигают трёх метров и больше. Местами тут не пройти даже мне — шест уходит и уходит в вонючую жижу, поэтому засосать может очень глубоко.
Это объясняет, почему тут была слабая защита границы. Если тут никто и так не пройдёт, зачем сильно запариваться пограничной стражей?
Зато лягушкам тут заебись. Это лягушачья идиллия, в которой нет никаких ебанутых людей, желающих пожарить их в воке и с аппетитом съесть.
Присутствуют крокодилы, но они тоже умные, поэтому со мной предпочитают не связываться. Слишком уж я необычен для этих болот…
Часы напролёт двигаюсь через болото и это начинает меня раздражать.
Тут, помимо крокодилов, обитают болотные олени, лоси, кабаны, водяные буйволы, бурые медведи и даже ягуары. За исключением травоядных, все остальные охотятся друг на друга — эта компашка с, мягко говоря, напряжёнными взаимоотношениями.
Я здесь чужой и непонятный, поэтому местные, если встречаются на моём пути, смотрят на меня с недоверием и напряжением.
Один ягуар попытался поохотиться на меня, но я его быстро раскрыл и он вынужден был бежать с позором. Надеюсь, у него появится от этого комплекс неполноценности и он впадёт в тяжёлую депрессию — ибо нехуй.
Я тоже пытался охотиться, но местные животные приспособлены к болотистой местности лучше, чем я, поэтому я потерпел серию неудач и бросил это безнадёжное дело.
«Так и не узнаю, каков на вкус болотный олень…» — подумал я с сожалением.
Спать на болотах некомфортно, у земли страшно воняет тухляком, поэтому я уже который день не сплю, от чего зол.
— Ничего, блядь, — сказал я. — Прорвёмся. Но если я завтра не выйду из этой сраной жижи, я начну пить болотную воду, орать в небеса и хуярить буйволов в рог!
*426-й день юся, провинция Шугуан, на окраине болот*
— Если ты пришёл со злыми намерениями — лучше оставь их, — раздался у меня за спиной женский голос. — Ты с трудом представляешь все последствия.
Я тут напоролся на шаткую избу, стоящую на единственном участке твёрдой поверхности в радиусе десяти километров.
Изба мастерски замаскирована густой растительностью, но обитатель слишком хреново наладил систему дымоотвода. Собственно, только благодаря слабому дымку я и сумел выйти на эту избу.
Медленно разворачиваюсь.
— Байгуй? — удивилась женщина, одетая в нечто наподобие маскировочного халата из листьев.
— А ты кто? — с вызовом спросил я. — Кикимора болотная?
— Чего ты забыл здесь, чужак? — нахмурилась женщина.
Лицо у неё замазано тёмно-зелёной грязью, как у эталонного факкин спетсназ, а в руках качественный лук с бронзовой бронебойной стрелой.
— Я иду по своим делам, — пожал я плечами. — С каких пор простым путникам нельзя ходить, где им вздумается?
Женщина вгляделась в меня повнимательнее, а затем невольно показала, что является практиком Ци.
— Ты — юся, — заключила она по итогам рассмотрения моей персоны.
— Правда? — криво усмехнулся я. — Спасибо за сведения, а то я не знал — всю жизнь ходил и думал, что же со мной не так…