— Значит, нам нужна какая-то новая система, — решительно заявил будущий император. — Иначе всё повторится.
— Я уже работаю над этим, — усмехнулся я.
Скоро предстоит брать провинцию Бэйлин — Гизлан бьёт копытом по земле и готовится стать ню-ван. Надо не забыть сказать Реншу, чтобы он выписал пайцзу для неё. Теперь, когда абсолютная власть у нас в руках, мы можем назначить её хоть Мисс Вселенной…
Только недолго ей править — провинцией будут управлять назначаемые чиновники. Гизлан сама дала нам все необходимые сведения для строительства сравнительно эффективной провинциальной администрации, поэтому станет первой её «жертвой».
Гизлан нужна будет в период установления власти провинциальной администрации, а затем, если всё сложится так, как мы задумали, ей придётся стать ню-ван другой провинции, которую мы, к тому времени, захватим — мы хотим, чтобы она стала этаким кризисным управляющим, готовящим провинции к новому режиму.
— Энивэй, теперь всё будет иначе, — закончил я.
— Ты хотел сказать «тот, кто встаёт с мощью»? — нахмурился Реншу.
— Что? — не понял я его.
— Э Ни Вэй, — повторил бывший ван и не менее бывший куколд.
— А-а-а, нет, — ответил я. — Это слово на английском, означающее «в любом случае» или «так или иначе».
Прицепилось ко мне это слово, как ни странно, не от Маркуса, а от Сары. А она, если я верно помню, подцепила это слово-паразит от Доры. Эх, Дора…
Стало грустно — в груди защемило глухой болью.
— Энивэй? — переспросил Рэншу.
— Энивэй, — кивнул я.
— Это популярное слово среди юся? — спросил будущий император Поднебесной.
— Ну, да, — не очень уверенно ответил я. — На Земле это слово вполне употребимо и его поймёт большинство людей, когда-либо учивших английский язык.
— Надо запомнить его, — решил Рэншу. — Будет полезно на переговорах с юся.
— Может, будет, — пожал я плечами. — На этом всё. Иди отдыхать — завтра будет долгая ритуалистика.
Перед тем, как принять Небесный мандат и взойти на императорский престол, Реншу придётся пройти серию ритуальных процедур, сопровождающих юридическое закрепление его воцарения.
Завтра он, официально, выберет девиз правления — мы с Маркусом и Сарой посовещались и решили, что лучшим девизом будет Цзяньлун. Реншу этот девиз понравился, поэтому завтра он объявит его.
Девиз Цзяньлун имеет значение «Основание процветания», что содержит в себе намёк, что теперь в Поднебесной всё точно зацветёт.
Затем придут настоятели крупнейших храмов Юнцзина, чтобы засвидетельствовать будущего императора и обсудить с чиновниками необходимый объём жертвоприношений. После этого, конечно же, даосы проведут комплекс ритуалов, которые должны будут повысить легитимность императора в глазах общественности.
Завершит всю эту ритуальную чепуху передача будущим императором своих девизных табличек в каждый храм. Таблички предыдущего императора демонстративно сожгут, потому что он лишился Небесного мандата, так как утратил власть в ходе дворцового переворота, а до этого допустил слишком много бед.
*1616-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, императорский квартал, Дворец Тёплого Лета, покои императрицы*
— Юся, — произнесла бывшая императрица Жао Ли.
— Предпочитаю, чтобы ты называла меня нань Вэй, — сказал я.
— Тебя не смущает, что этот титул тебе дал мой муж, которого ты убил? — спросила Жао Ли.
Ей глубоко насрать на покойного Юнтина — всегда было насрать, потому что он был для неё инструментом. Она знала о существовании кровососов, не могла не знать, но её это ничем не смутило и она продолжила удовлетворять своё стремление к вершине женской секции пирамиды власти.
Сейчас она пытается вызвать у меня чувство неловкости, которое, позже, можно преобразовать в чувство вины — а с виноватым уже можно работать…
— Он дал мне этот титул за дело, — равнодушно пожал я плечами. — И убил я его тоже за дело — он слишком плохо играл в маджонг и был подстилкой кровососов.
— Чего ты хочешь? — спросила Жао Ли.
— Хочу узнать то, что знаешь ты, — пожал я плечами. — Да, твоя игра проиграна полностью, но у тебя есть неплохие шансы вернуться к своему сыну и прожить остаток своей жизни достойно, а не в каменном мешке, в который я склонен бросить тебя, чтобы ты, даже теоретически, не могла помешать нашим планам.