— Вот он, — кивнул я на марширующие колонны.
Маркус идёт среди своих бойцов, в сверхтяжёлых латных доспехах, с миссис Шэмблс на плече. В одном из писем он сообщил, что уже «перерос свою старушку», поэтому нужно озаботиться чем-то более тяжёлым и убойным.
Я отреагировал — в нашей мастерской лежит незаконченный образец новой дубины, весящей 153 килограмма. Лезвия уже готовы и установлены — это 6,5-сантиметровой длины трапециевидные лезвия, идущие вдоль ударной части булавы.
Ах, да, теперь это не булава, а годендаг — я оборудовал это оружие 70-сантиметровым остриём, пригодным для уколов и, если Маркус совсем заморочится, для метания во врага.
Материалом послужила, естественно, кровавая сталь из невинно убиенных коров и быков, выплавленная в тиглях, с добавлением нужных присадок.
«Надо подумать над названием», — задумался я. — «Миссис… Скалбрэйкер! Марки-Марку должно понравиться».
Тем временем, на площадь заехали артиллерийские батареи — двухцуневые полевые орудия с расчётами.
Артиллерия внесла очень значимый вклад в победу над бэйлинской армией, но теперь мы понимаем, что против хоть что-то соображающего врага она чуть менее эффективна, чем против фриков, атакующих плотными толпами…
Парадные колонны остановились в момент, когда Маркус поравнялся с нашим «мавзолеем».
Вообще, жаль, что у нас нет своего Мавзолея с Лениным — так бы была почти 100% аутентичность.
— Величайший Сын Неба!!! — рявкнул Маркус и рухнул на колени.
Заскрипел кровавый металл и он отбил троекратный поклон, с отчётливо слышимыми ударами головы об площадную брусчатку.
Нам, юся, завидуют из-за этого — что может лучше продемонстрировать покорность императору, чем мощные удары головой об пол или камень?
— Я доволен проделанной тобой работой, генерал армий Чжи, — произнёс Реншу, подошедший к ограждению «мавзолея». — Мои воины, под твоим началом, восстановили справедливость в провинции Бэйлин и вернули её в лоно Поднебесной — это достойно особой награды.
— За доблестное исполнение воли могущественнейшего Сына Неба! — сразу же прокричал да хунлу Су Тяньфэн. — Тянься бинма да юаньшуай, генерал армий Чжи У, награждается изъятым из конфискованной вотчины Шаньго, со всеми ирригационными шлюзами и агрогородом № 6. Вотчина числится в реестре военных поместий и, под страхом утраты, не может быть отчуждена без высочайшей резолюции!
Местные называют свои агрогорода как-то иначе, но в имперской документации они проходят под номерами — так гораздо проще.
Этот ебейший аттракцион невиданной щедрости нужен только для того, чтобы повысить мотивацию солдат — если генералу армий отстегнули почти 500 гектаров, ещё и с целым агрогородом, приносящим огромные бабки, то нижестоящим офицерам можно сметь рассчитывать на что-то поменьше…
И это правда: ряд особо отличившихся офицеров и сержантов получит поощрения в виде денег и небольших наделов в имперской провинции. Земли, так-то, у нас дохуя, поэтому не жалко — у каждого солдата есть мечта о своей собственной земле, которую можно будет возделывать, и жить на эти неплохие деньги.
Дальше, по мере расширения экспансии на Центральные провинции, солдатам будут дароваться наделы в покорённых провинциях, но в строго ограниченных объёмах, чтобы не нарушать планы по модернизации сельского хозяйства.
В конце концов, агрогорода имперской провинции, спустя сравнительно короткое время, наглухо перекрыли все потребности города и активно экспортируют высококачественные рис и зерно в сопредельные провинции — метод нужно распространять и дальше, чтобы увеличивать доходы казны.
Если внедрение этой аграрной инновации не наебнётся со временем, то Поднебесную ждут столетия устойчивого продовольственного изобилия. И, когда придёт время, уже шуяо придётся опасаться возможной экспансии на Авалон — нужно ведь будет как-то решать проблему перенаселения…
Но это будет сильно потом — мы с ребятами успеем по двадцать раз сдохнуть.
Вообще, выдача земли солдатам будет осуществляться не в наследное владение, а в цзюнь тун‑тянь, то есть, «военно-колонизационные пашни».
Маркус получил свой надел именно в цзюнь тун‑тянь, чтобы, после его смерти или ухода в родной мир, никто не мог претендовать на надел и он вернулся под управление казны.
С одной стороны, кому-то может быть обидно, что нельзя будет передать надел сыну, а с другой — это ведь стабильный источник дохода на всю жизнь.