И пятицуневое орудие метает 16-килограммовое чугунное ядро на дистанцию до двух километров, но это на равнине, а с горного перевала она может дослать ядро и на два с половиной километра.
А вот шестицуневое орудие — это вообще пиздец. Оно способно метнуть 26-килограммовое ядро на дистанцию до трёх километров на равнине и до трёх с половиной километров с перевала.
Учитывая эти печальные обстоятельства, мы оборудуем наш осадный лагерь на почтительной четырёхкилометровой дистанции.
Нет, речи о прицельной стрельбе ядрами на дистанцию в три километра тут не идёт, с такого расстояния даже в амбар прицельно не попасть, но случайно попасть можно, поэтому это превращается в вопрос статистики, а я бы не хотел включать её в наше осадное уравнение…
Наши двухцуневые полевые пушки, при условии стрельбы снарядами с медными ведущими поясками, врезающимися в нарезы, способны стрелять на дистанцию до двух с половиной километров, чего недостаточно для безопасного выбивания вражеской артиллерии.
— Что думаешь о взятии этой крепости, бро? — спросил я, глядя на серокаменную крепость перед нами.
— Тут без бутылки «Основы» не разберёшься… — покачал головой Маркус. — Надо что-то придумывать — что-то хитрое и изощрённое…
— Может, подкоп? — предложил я. — Тайно прокопаем тоннели и подойдём прямо к подножию?
— Тут же всё из базальта, — поморщился Маркус. — Заебёшься копать, ниггер. Нет, нужно что-то другое…
— Мортиры бьют на дистанцию до двух километров, — произнёс я. — В нынешних условиях.
У нас есть семицуневые осадные миномёты, которые мы называем мортирами, стреляющие, на равнине, на безумные три с половиной километра и весящие, как половозрелый мамонт, всю жизнь коловшийся тренболоном.
Но из-за того, что перевал находится на господствующей высоте, чтобы обстреливать его из мортир, нужно подобраться на дистанцию до двух километров — наши артиллеристы подсчитали это по дороге.
Получается, что безответный обстрел невозможен, что чревато тяжёлыми потерями.
— Это не вариант, хоуми, — покачал головой Маркус. — Может, используем старинную тактику?
— Какую? — спросил я.
— Параллели, — ответил Маркус. — Это такие диагональные траншеи, которые ведут к крепости и по которым можно безопасно подобраться на нужную дистанцию и установить мортиры для обстрела. Это будет просто шикарно, бро, но долго.
— У нас есть время, — сказал я. — Пусть и не так уж и много.
Мы сформировали «канал» из провинций — в провинции Ляохэ, где мы сейчас находимся, есть три горные крепости, которые срочно нужно взять.
В Центральных провинциях больше не осталось провинциальных армий — они были сметены нами, юся.
Но последние провинции, типа Ляохэ, уже были насыщены передовыми подразделениями армий Востока Поднебесной — в основном, одурманенными солдатами.
Весь «канал» из провинций занят морпехами и солдатами, поэтому фланговых и тыловых ударов можно не опасаться.
И, согласно расчётам Маркуса, основные силы КМП Юнцзина, пока мы возимся с крепостями, займутся остальными Центральными провинциями — нужно дотрахать недобитых кровососов и установить полноценную власть императора.
— Так, этот вариант меня устраивает, — сказал я. — Но нужен план «Б». Они могут придумать что-нибудь против твоих «параллелей»? Например, прокопать встречные траншеи или типа того?
— Копать породу, как юся? — усмехнулся Маркус. — Удачи им, ха-ха! Мы будем копать стократно быстрее, чем они и всё закончится раньше, чем они доберутся даже до середины необходимого маршрута! Но, да, нужен план «Б», на всякий случай.
Я вновь посмотрел на горную крепость.
— Знаешь… — произнёс я задумчиво. — У меня есть одна идея…
*1967-й день юся, Поднебесная, провинция Ляохэ , осадный лагерь у крепости Байгулэй*
Прогудел рог, а вслед за ним раздался громогласный рокот артиллерийских орудий.
Засевшим в крепости мудакам не понравилась наша инициатива — параллели планомерно подступают всё ближе и ближе к стенам…
По горной породе с треском шарахнули чугунные ядра — во все стороны разлетелись базальтовые обломки.
Высовываю голову из траншеи и смотрю, как из орудийных камер курится густой белый дым. Наверное, артиллеристам там нечем дышать…
«И поделом, пидарасам», — подумал я и вернулся к работе.
Я хуярю наравне со всеми — я не особенный.
Мы чешем породу кирками, прилагая все свои сверхчеловеческие силы, чтобы выбивать в ней глубокие и широкие траншеи, практически неуязвимые для вражеского артиллерийского огня.