Всё-таки, Цинь Шихуанди построил охуительную систему укреплений, которые гарантируют защиту Центральных провинций с востока и запада.
Через западные провинции, спасибо, блядь, фрикам, почти невозможно перевести (3) никакую армию, поэтому в Юнцзин можно попасть только через север, юг и восток. А на севере и юге климатические ограничения — там не так уж и тепло, поэтому продовольствия на руках у населения не так уж и много, что накладывает свои ограничения.
Впрочем, Моргана, как ни крути, преодолеет тяжёлый южный участок и дальше её дела начнут налаживаться…
— Может, сделаем и то, и то? — предложил я. — Ты лучше шаришь, как надо мочить врагов в чистом поле, а я многое понял о штурме крепостей и потяну взятие следующих двух. Разделимся и ёбнем по всем фронтам — звучит как план?
— Я сам, только что, хотел предложить это, ниггер! — усмехнулся Маркус. — Ты читаешь мои мысли, бро!
*2003-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, суверенный участок юся и хоу Вэй Та Ли*
На огромной производственной площадке царила тишина — это зона тёмных фабрик, производящих десятки километров хлопковой ткани, главного сокровища Юнцзина.
Из-за подземного расположения и полутораметровой толщины кирпичных стен цехов, наружу не просачивается ни единого звука, а внутри никто и никогда не бывает — с северного торца загружается сырой хлопок, а с южного торца выходит готовая ткань. 24/7, без перебоев и остановок.
Раз в неделю из восточного отсека изымается короб с хлопковыми семенами, которые отправляются в агрогорода, а в остальное время взаимодействие с цехами ограничивается загрузкой сырья и забором готового продукта.
Сара, сопровождаемая свитой из служанок и двух ассистентов, неспешно прогуливалась вдоль цехов, наблюдая за движением рабочих, перевозящих на тележках сырьё и продукцию.
Это важнейшая статья доходов казны — пока что.
Скоро, если всё будет идти по тщательно проработанному плану, провинция Бэйлин, проходящая радикальную модернизацию средств добычи и переработки сырья, перекроет «хлопковый приток» и станет основным источником доходов казны.
— Запиши, — произнесла Сара. — Нужно провести инспекцию рудников и железоделательных заводов в провинции Бэйлин — не всех, но ключевых.
Ассистенты достали блокноты и занесли в них её слова.
«Я так привыкну к наличию служанок и ассистентов», — подумала Сара. — «Если удастся вернуться на Землю — как жить без них?»
Она думала об этом очень часто.
«Вернуться домой…» — вновь вернулась она к этой мысли. — «Если удастся, то что я буду делать? Я больше не смогу работать в школе…»
Она верит в Путь.
Она верит в Небо.
И сейчас у неё в душе теплится надежда, что Моргана — это и есть главная угроза Поднебесной, та угроза, ради уничтожения которой они и пришли в этот мир.
Сначала она думала, что это кровопийца, засевший во дворце, потом решила, что это Порочный Цикл, возникший в ответ на происходящее в Поднебесной, но теперь она уверена — это Моргана.
И если в их силах уничтожить её, если они уничтожат её, то их вернут домой.
«Если мы не справимся и умрём, то ничего уже будет не важно», — подумала Сара, степенно кивая кланяющимся ей рабочим. — «А если справимся и победим, то можно заранее попланировать. Что делать дома? Как жить дальше, после всего, что я здесь пережила?»
Уверенности в победе над Морганой у неё нет — это смертельно опасный враг, где-то на уровне тяньлуна Фэйшаньцзо, которому просто неинтересно уничтожать всех людей, а так бы он мог попробовать…
Виталий не придаёт этому значения, но Сара всегда помнит, что Фэйшаньцзо провёл две тысячи лет в медитации, питаясь чистой Ци — сейчас он в тысячи раз сильнее себя прошлого, только бежавшего в горы.
И судя по тому, как стремительно он разрушает холмы, горы и равнины, лежащие на пути будущей реки, непрерывно, день за днём, он до крайности могущественен. Ему бы ничего не стоило просто прилететь к Моргане и уничтожить её, вместе со всей армией кровопийц.
Но он не будет, потому что это ему неинтересно.
«Драконы — очень странные существа», — подумала Сара. — «Но я думаю, мне так кажется потому, что я короткоживущее создание, суетящееся по мелочам. Возможно, будь я сянем, я бы тоже отринула мирское и занималась чем-то по-настоящему интересным, а не всякой скоротечной суетой. Мне бы тоже было неинтересно озадачиваться этой мелочной толкотнёй за чьи-то шкурные интересы — наверное…»