Через десяток минут в деревне не осталось никого, кроме юся.
— Найдите селян, — приказал Маркус, а затем указал на кровопийцу, вырубленного броском годендага. — Вон того фэггота (5) ко мне.
Офицера Кровавых всадников схватили и приволокли к нему.
Маркус снял с него шлем и посмотрел на его холёное лицо.
— Какой же ты жеманненький… — произнёс он, а затем обратился к Фатимату. — Сломай ему руки и ноги, чтобы не сбежал. Чуть позже побеседуем с ним по душам.
— Нашли селян, командир! — сообщил Ким.
— И что с ними? — поинтересовался Маркус.
— Иссушены и брошены в овраг за деревней, — ответил северный кореец.
— Как я и думал, — поморщился Маркус. — Ладно, всех этих фэгготов в дома и сжечь тут всё.
*2083-й день юся, Поднебесная, провинция Ляохэ , крепость Гаочэн*
— Поджигайте, — распорядился я.
Морпехи поднесли факелы к кострам.
— Вы заплатите за это!!! А-а-а-а!!! — завопил кровосос.
— Уже заплатили, блядь… — ответил я ему.
Позавчера был штурм этой ёбаной крепости и мы потеряли аж четверых юся. Один сорвался со скалы, когда в него попали стрелки, а трое погибли под завалом, когда кровососы взорвали донжон.
А вчера мы обнаружили признаки того, что эти уёбки собирались поджечь заряды под восточной стеной крепости, чтобы облегчить грядущий штурм. Но, к счастью, с восточной стороны гор орудует Маркус, поэтому эти мудаки не рискуют заранее сносить восточные стены своих крепостей, так как это будет чем-то вроде приглашения Маркусу.
Подрыв удалось предотвратить, поэтому у нас есть почти полноценная крепость на перевале и, можно сказать, что центральные перевалы перекрыты и теперь нужно рвать когти на север или на юг.
Осталось восемь крепостей, по четыре с каждой стороны — если перекроем их, то угроза с востока будет устранена. Кровососы из тамошних провинций могут сколько угодно долбиться об стены, но не пройдут и не помогут своей мамочке…
— Горите, суки, — улыбнулся я, глядя на то, как офицеры-кровососы сгорают в пламени костров.
Морпехи собрались на центральном плаце крепости и наблюдают за происходящим — я посчитал, что это будет хорошей поддержкой боевого духа.
— Ладно, файер-шоу окончено, — сказал я, когда кровососы догорели. — Расходимся — нечего тут стоять!
Иду в крепостную артиллерийскую мастерскую.
К нам тут недавно завезли новые штуки — пятицуневые осадные орудия, отправленные в Байгулэй ещё четыре месяца назад.
Наконец-то, блядь, у нас появились орудия, стреляющие по-настоящему серьёзными продолговатыми снарядами, раскручивающимися с помощью нарезов в стволе.
Эта казнозарядная бандура способна отправить 32-килограммовый снаряд на дистанцию до четырёх с половиной километров, на равнине, а с перевала эта дистанция увеличивается до пяти километров.
Это далеко за пределами досягаемости артиллерии противника, поэтому он тупо не может взять ни одну нашу крепость. Любые попытки обстрела будут пресекаться, а во время штурма вражеская пехота будет находиться под обстрелом все пять километров пути.
И точность — благодаря стабилизации снарядов, артиллерия, наконец-то, начала стрелять практически прицельно. Пять километров — это не такая уж и большая дистанция, если смотреть с горной крепости, поэтому все вражеские телодвижения видны, как на ладони и очень легко корректировать огонь.
— Сколько осталось поставить? — спросил я у полковника Хуна Фулиня.
— Ещё восемь орудий и всё, хоу Вэй, — ответил тот. — К уже установленным орудиям доставлены боеприпасы и расчёты несут боевое дежурство. Когда начнётся штурм, они встретят этих подонков достойно, как полагается.
Восточная стена будет насыщена новыми орудиями и это станет очень неприятным сюрпризом для кровососов.
— Ха-ха, это хорошо! — посмеялся я. — А особые заряды готовы?
— Разумеется, хоу Вэй! — улыбнулся полковник-артиллерист. — Как придёт время, задействуем.
— Как закончите с орудиями — можете отдыхать, до ночи, — разрешил я.
— Благодарю вас, хоу Вэй, — поклонился Хун.
Выхожу на улицу и смотрю на юся, несущих очередное подготовленное орудие к вратам.
Сейчас вечер и затишье, но ночью снова начнётся штурм. Кровососы же всё прекрасно понимают — эту крепость нужно вернуть, любой ценой.
Вот и пытаются.
Прохожу через врата внутренней восточной стены и добираюсь до лестницы на внешнюю стену.
«Очень тихо», — отметил я про себя, взойдя на крепостную стену.
Передо мной горный перевал, в основании которого расположился осадный лагерь, полукольцом закрывающий выход.