Слышу, как хрустят мои хрящи, в глазах темнеет, но я лишь усиливаю нажим.
И тут, из приоткрытого рта Морганы высовывает металлическое остриё, а её глаза закатываются в стиле «Ой, всё». Хватка на шее ослабевает и я высвобождаюсь.
— Бро, я замочил её!!! — воскликнул Маркус, вытаскивая наконечник годендага из затылка Морганы.
— К-ха, аха… — ответил я, сев на задницу. — К-хм, к-хм…
— Я не верю, нахуй, ниггер!!! — радостно скалясь, вещал Маркус. — Мы это сделали, бро!!!
Он стоит передо мной и размахивает руками, рассказывая, как жёстко бился против двух десятков мощных кровососов минимум второго колена, а я пытался прийти в себя.
Тут я заметил, краем глаза, движение и сразу же перевёл на него свой взгляд. Моргана дёрнулась и начала подниматься.
Выхватываю третий револьвер, о котором забыл в горячке боя, взвожу его и стреляю ей прямо в лоб.
— Ай, блядь! — отскочил от меня Маркус. — Ты чего⁈
Делаю ещё выстрел в тело Морганы, а затем ещё и ещё, пока барабан не опустел.
Маркус разворачивается к ней и разряжает в неё свой револьвер. Затем, отбросив револьвер, он поднял миссис Скалбрейкер и начал отбивать тело Морганы, как кусок говядины.
Фрагменты белого доспеха, ошмётки плоти, капли крови — всё разлеталось по сторонам, до тех пор, пока Маркус не посчитал, что сделал достаточно.
— Сука сдохла? — спросил он.
— Есть только один способ удостовериться, — сказал я и поднялся на ноги.
Встряхиваю руки, роняя на землю искры пламени, и выпускаю бурный поток пламени прямо в измочаленное тело Морганы.
Сжигаю её дотла, до расплавленного металла и рассыпающегося праха.
— Кажется, всё, — сказал я и вновь осел на землю.
Примечания:
1 — Экстерриториальность — тут это в контексте набора и службы воинских подразделений. Идея экстерриториальности в том, что призывник не может служить в родном регионе, что, в большинстве случаев, исключает влияние родственных и местных связей, повышает дисциплину и создаёт условия полной подчинённости солдата военной системе. То есть, у солдата нет «тыла» в другом регионе, он не может подключить связи и воспользоваться не предусмотренными уставом благами и привилегиями, поэтому его гораздо легче задрочить и принудить к беспрекословному подчинению.
2 — Кокс — это твёрдый пористый продукт, получаемый в результате нагревания каменного угля или нефти без доступа воздуха. Доменные печи существуют уже очень давно, но когда Абрахам Дарби I, вместе с сыном, Абрахамом Дарби II, произвёл первую доменную плавку на коксе, в 1709 году, это была металлургическая революция — он тогда, фактически, спас недобитые леса Европы, которые безжалостно вырубали ради древесного угля.
3 — О невозможности продвижения армии через запад, а также причём здесь фрики — тут корень всех проблем растёт из прошедшей войны против Порочного Цикла. Ввиду того, что орда Порочного Цикла двигалась к Юнцзину с запада, все провинции, через которые она проходила, оказались опустошены наглухо и это очень серьёзная проблема для армии. Есть крылатое выражение: «Армия, как змея, ползёт на своём брюхе» — чаще всего её приписывают Фридриху II, королю в Пруссии, но иногда, скорее всего, ошибочно, приписывают другому Фридриху II, императору Священной Римской империи. Суть такова, что без еды далеко не уйдёшь, а если попробуешь, то в дороге точно помрёшь. И как обычно путешествовали армии вплоть до второй половины XIX-го века? Наверное, грузили составы провизией и спокойно доходили до пункта назначения? Нет, железнодорожных составов, большую часть истории человечества, не было, поэтому возить что-то можно было либо на конных подводах, либо на горбу солдата. Провианта для армии, как известно, нужно очень много, поэтому возить его подводами было бессмысленно, а на горбу солдата много не увезёшь. Решение? Да кормиться со встречаемых на пути территорий, своих или чужих! На французском это звучало как «vivre sur le pays», то есть, «жить в стране». В путь-дорогу брали обозы с мукой, вином и солониной, но их хватало лишь на срок от пары-тройки дней до двух-трёх недель, а дальше фуражиры, специально выделенные солдаты, начинали изымать у окрестных крестьян еду, зерно, скот и сено. И если армия, по каким-то причинам, останавливалась на какой-то территории слишком надолго, то это нередко перетекало в катастрофу, так как крестьянские запасы уже съедены, а армия всё так же хочет есть. Даже Наполеон Бонапарт, светлая голова, додумавшийся до организации передовых складов, тем не менее, полагался на «местное снабжение», на чём и погорел — в России обнаружились огромные малонаселённые пространства, где даже местные крестьяне иногда включали в рацион древесную кору, в особо голодные годы. А в период Семилетней войны (1756—1763), армии всех воюющих стран просто исчертили Саксонию кругами, вдоль и поперёк, всякий раз безжалостно грабя местное население. У Фридриха II, короля в Пруссии, это даже было стратегией — намеренно ограбить местное население до последнего ржаного зёрнышка, чтобы все эти продукты не достались врагам. Поэтому я верю, что этот широко известный гомосексуалист мог изречь своим ртом упомянутую выше крылатую фразу. В случае с Поднебесной, работают те же правила: если на пути продвижения армии нет сёл с запасами риса и прочей еды, далеко армия не уйдёт, поэтому пройти через запад практически невозможно. Есть вариант с реками — пример присутствует в предыдущих главах, есть вариант с передовыми складами, но первое применимо далеко не везде, а второе — это очень и очень медленно, а также не решает проблему на 100%.