2 — Зерцало — ты, уважаемый читатель, наверное, подумал, что мы закончили с панцирем, да? А вот и зря! В общем, существуют два явления — зерцальный доспех и личное зерцало. В этом примечании пойдёт речь о зерцале личном, потому что именно оно на панцире у скоррапченной Александры. Это восьмиугольные или прямоугольные пластины, единственное предназначение которых — усиление защиты туловища носителя. Закреплялись они поверх кольчуги, панциря или иного доспеха, а позже, в ходе эволюции, и вовсе стали составной частью панциря, превратившись в некое подобие многосоставной кирасы. Родиной личных зерцал, судя по всему, является Персия, где они развивались весьма продолжительное время, а затем исчезают при ранних Каджарах, то есть, в первой половине XIX-го века, по причине того, что начались закупки французских и русских кирас, точно так же, как и зерцала, не защищающих от современного им огнестрела, но типа попонтовее.
Глава четырнадцатая
Что дальше? Импотенция? Аденома? Операция?
*1380-й день юся, Поднебесная, провинция Чунхуа , близ уездного города Цяньфан , поле боя*
— Вот ещё снаряды, — поставил я на землю четыре ящика с картечными выстрелами.
— Благодарю тебя, дафу Вэй, — козырнул мне командир батареи, капитан Канг Линь.
У некоторых завербованных в 1-ю дивизию морской пехоты Юнцзина ополченцев не было фамилий, в традиционном смысле, потому что они происходили из безродной трущобной бедноты, то есть, попали в войско прямо с самого дна общества.
В книгах домохозяйств их записывали под фамилиями Гу или вовсе Зэ. Гу — это «сирота», а Зэ — «вор» или, в общем смысле, «преступник». Но последнюю фамилию применяли только в случае, когда регистрировали впервые пойманных за преступлением беспризорников, не знающих или не желающих раскрывать своих родичей.
Маркусу такой расклад категорически не понравился, поэтому он ввёл «штатные» фамилии, из которых и приходилось выбирать из утверждённого перечня.
Поэтому в Корпусе морской пехоты Юнцзина ходит немало Кангов, Фэнов, Люев, Вэев, Янов, Чжи, Дад Ди, Айсов, Ту Паков, Бигов, Бу Ги, Уанов, Фатов, Кул Мо и прочих.
— За следующей партией сами идите, — сказал я и посмотрел на вражеский боевой порядок.
Всё та же сплошная линия, но уже неживая. Жуаньши, как известно, менее чувствительны к физическому ущербу, поэтому могут пережить несколько попаданий из ружья, если прилетает не в голову и не задевает позвоночник.
Мертвецы идут медленно, но очень ровно — гораздо ровнее, чем живые. Это выглядит пугающе, для кого-то нервного, но на меня особого впечатления не производит. Какая разница, как ровно они идут, когда знаешь, что для них заготовлено?
По превращённому в грязь полю, по изорванным телам, по рытвинам и сломанным стягам — мертвецы идут…
«Сейчас увидим, насколько хорошо они справляются с картечью, хе-хе-хе», — подумал я с предвкушением.
Когда линия мертвецов достигла максимальной концентрации тел, начались заминки, потому что по мягким телам идти неудобно — боевой порядок разрушился сам по себе, а затем морпехи открыли огонь.
Загрохотали ружья, а жуаньши начали падать, получая свою порцию тяжёлого свинца.
Вражеская артиллерия всё так же продолжала палить в нашу сторону, пытаясь достать хоть кого-нибудь, но морпехи в окопах, а артиллерия защищена габионами, (1) способными удержать прямое попадание ядром.
Противник тоже укрыл свою артиллерию в полевых укреплениях, но он использует её традиционно, то есть, орудия рассредоточены по всему фронту, чтобы наносить равномерный ущерб всей нашей армии. Резон традиционной доктрины применения артиллерии есть: точность орудий катастрофически низкая, дальность тоже так себе, ну и пехоту нужно поддерживать равномерно.