Противник же вновь собирал свои силы на поле, причём делал он это прямо с поздней ночи — Александра начала это сразу после провала ночной сюрприз-атаки.
А вот ближе к полудню, вся эта масса живых и неживых существ, ведомая Порочным Циклом, двинулась прямо на нас…
Я вытащил из ножен княжий меч и скрупулёзно рассмотрел его — состояние отличное, он остёр и готов к бою.
Александра поняла, что артобстрел с её стороны практически не причиняет нам ущерба, поэтому её орудия молчали.
Наша артиллерия открыла огонь ядрами. Боевые порядки врага очень плотны, что нужно для обеспечения нужного натиска — Александра осознаёт, что само по себе проникновение на вражеские позиции не даст ничего. Нужно, чтобы в окопы попало сразу много её солдат — тогда будет почти гарантированный успех.
Раздался троекратный рёв рога, специально предназначенного для отдачи приказов артиллерии.
Я увидел, как расчёт батареи справа от меня распечатал отдельные ящики и начал готовить заряды с зелёными пометками.
— Огонь! — скомандовал капитан Канг.
Орудия дали залп и в противника полетели ничем не примечательные жестяные банки. Но они содержали в себе не шрапнель и не зажигательную смесь, а лишь негашёную известь, которая, при разрыве снарядов, осыпалась на фриков.
«Прелесть» негашёной извести в том, что она бурно реагирует со слизистыми оболочками, особенно с глазами и органами дыхания. Отравить взрослого мужика будет непросто, но задумка этих снарядов именно в надёжном ослеплении. Слепой солдат — это уже не противник, а инвалид войны…
Особенностью нашей извести является то, что она тщательно просеяна, не содержит комков, поэтому, по задумке Маркуса, она должна относительно надёжно повреждать врагу глаза и жечь глотки.
Во врага попадали далеко не все банки, но те, что попадали, делали свою грязную работу на все 100% — до меня донёсся надсадный кашель и болезненный ор тысяч глоток.
Безветрие и плотность вражеского боевого порядка играют нам на руку, ведь белая пыль достаточно долго держится в воздухе и тщательнее поражает живую силу. Жуаньши, скорее всего, глубоко похуй на негашёную известь, но и их глаза страдают.
Когда эта волна живой и неживой силы приблизилась на достаточную дистанцию, морпехи открыли огонь из ружей, а артиллерия переключилась на картечь.
Как я понял, враг атакует в пять огромных волн, насчитывающих примерно девяносто-сто тысяч фриков и жуаньши. Любая провинциальная армия посыпалась бы от такого натиска — наверное, фрики и побеждали раньше именно такой стратегией. Но у нас укрепы, концентрация артиллерии и пули Несслера…
И всё же, несмотря на колоссальные потери, враг сумел приблизиться к передовой — и тут ему пришлось обходить засеки и идти по специально оставленным каналам, на которых и сконцентрировали свой огонь все ближайшие морпехи.
Дистанция меньше пятидесяти метров, поэтому пули способны прошивать людские тела навылет, что лишь усугубляет убойность огня.
— Сектор двенадцать, дафу Вэй!!! — прибежал вестовой.
— Не скучайте, пацаны! — махнул я рукой артиллеристам и поднял с земли свой щит.
Бегу на указанный участок и вижу, что тут настоящий прорыв — фрики рвутся к батарее, но я успеваю вовремя.
Врезаюсь в толпу, застрявшую на кольях, коими усеян периметр вокруг артиллерийской позиции, и раздаю удары мечом и щитом.
Я застиг всю эту мразь за любимым делом — некоторые фрики уже потрошат трупы морпехов и обмазываются их кишками. Это вызывает во мне спонтанный прилив ярости, и я начинаю действовать очень быстро и жёстко.
За пару десятков секунд художественно нарезаю четыре-пять десятков фриков, а затем молниеносно вскидываю ручницу Д-25 и разряжаю её в скопление врагов. Их рвёт на кровавые куски, но я не смотрел на результат, а сразу же прорвался сквозь эту толпу и нанизал на штык сразу двоих фриков.
Взмахнув этим неестественным шашлыком, я разбросал несколько десятков фриков, а затем повесил ручницу на спину и вновь вооружился мечом.
Натиск врага был сбит напрочь, что дало артиллеристам время на перезарядку. Они дали слитный картечный залп и смели основную массу фриков.
— В пустоту, спидозные пидоры!!! — проревел я и развалил подвернувшегося фрика мечом, на два неравных куска.
Здесь моя работа закончена, поэтому я быстро возвращаюсь на исходную, на ходу перезаряжая Д-25.
По пути замечаю духа-мечника, методично шинкующего фриков в секторе девять. Они стреляют в него из ружей и пытаются проткнуть штыками и копьями, но тщетно — он не только полуматериальный, но ещё и крайне опытный мечник, легко парирующий удары и наносящий два в ответ.