- Только те, кто сейчас здесь – мы, Трое, ты и её мать. Твои родные не вспомнят, где ты и не удивятся, что тебя нет. Уж извини, но ей, - он кивнул в сторону люльки, - ты нужнее, чем взрослым сыновьям.
- В таком случае не надо никого, справлюсь сама. С питанием вот как-то решить надо. Здесь кухня есть, продукты нужны...
- Продукты и готовую еду тебе будут приносить из большого дома. Не откажешься есть с нами с одного стола?
- Не откажусь, пожалуй. Вот что, подожди немного, - Майра забрала у него один лист и дописала ещё несколько строчек, негромко проговаривая, - стирать тоже сама буду, ткань на пелёнки нужна. И на шторы новые...
-Не суетись, если понадобится что, - просто новый список напишешь, - сказал демиург, вставая.
И уже в спину ему, спохватившись, Майра спросила: «Как зовут её?».
- Сама решай! – донеслось в ответ.
***
- Ну что, друзья мои, на Санари становится довольно людно, - Сумрачный испытующе смотрел на своих коллег-демиургов, сидевших с задумчивым видом, - похоже, придётся нанимать кого-то для обслуживания.
- То есть, сделать остров ещё более людным? – с нескрываемым сарказмом, как всегда, уточнил Рассветный.
- Хорошо, давай никого не привлекать. Вот тебе списки необходимого, отправляйся за покупками, - средний посмотрел на озадаченного младшего и чуть не рассмеялся. Нам нужны люди, которые будут готовить еду, ухаживать за Алитой, закупать необходимое...
- И кто-то, кто будет контактировать с этой толпой за нас, - подытожил старший, хватаясь за голову. – Вот, жили же мы спокойно! Откуда это всё?!
- Это называется прогресс, Свет. Или мы ассимилируемся, или мы уходим, оставляя людей самих творить свою судьбу.
- Уходить ещё не время, им без нас пока не справиться. А насчёт ассимиляции ты прав, Сура... Хотя, ты первый же начал её: помнится, материке ещё четверть века назад твой сын родился.
- Угу, а теперь на Санари родилась не моя дочь. Теперь вы видите, насколько я был прав тогда, предложив Инте Берголес родить мне сына?
***
Алита практически не покидала западный флигель, где её поселили. Она могла выйти в сад, в полюбившуюся ей беседку, оплетённую плющом и вьюнками. Или просто сидела на скамье у домика, глядя на дорожки и клумбы. На этой скамье и нашёл её Рассветный, решивший обсудить с женщиной судьбу ребёнка. Поблёкшая и похудевшая, она смотрела на молодого демиурга почти без интереса, но и без страха, что он посчитал само по себе хорошим знаком. Вопросы о самочувствии были достаточно безопасной темой, и она отвечала без особой охоты, но спокойно.
- Алита, ты помнишь, что у тебя родилась дочь? – осторожно спросил он, внутренне готовясь к буре.
- Помню ли я то, что искалечило всю мою жизнь? Помню ли я того монстра, которого носила? Это не моя дочь! У меня нет детей и не будет никогда! Эта тварь – безумный эксперимент сумасшедшего бога! Ещё один эксперимент... Хочешь моё мнение? Уничтожь её, пока она не вошла в силу! Это не должно существовать! Он сделал так много монстров, но говорил, что я рожу самого сильного! Самого страшного! Уничтожь! – её голос сорвался на хрип от подступающих слёз. Частично разум Алиты остался там, в мрачном городе на скалистом побережье, и если тело её медленно восстанавливалось, насколько это возможно, то вернуть сознание в мирную реальность не представлялось возможным. Да и тело было заметно иссушено вынашиванием сильно одарённого ребёнка, теперь это была не молодая, полная задора девушка, а уставшая от жизни женщина.
- Я услышал и понял тебя, Али. Не бойся, что бы ни было с этим ребёнком, тебя оно не коснётся. Скажи лучше, тебя устраивает служанка, которую тебе прислали? – он резко перевёл тему, надеясь отвлечь собеседницу от больной темы, и это сработало.
- Да, спасибо, очень милая девушка...
И разговор потёк в мирном русле, всё дальше уходя от младенца, приведшего одну женщину к пропасти безумия и спасшего от сумасшествия другую.
И эта вторая, Майра, сидела у колыбели, глядя на большеглазую малышку с удивительно взрослым взглядом, и размышляла о судьбе. О собственной судьбе, в которой, похоже, с самого начала был предрешён именно этот ребёнок. О судьбе всё ещё безымянной девочки, которую болезненно ненавидит собственная мать. Что-то ждёт её впереди? О судьбе несчастной женщины, чья счастливая юность оказалась перемолота жерновами грядущей войны.
Майра всё чаще задумывалась об имени для девочки. Пока она ласково называла малышку Искоркой, потому что дитя стало маленьким, но уверенным источником света в её жизни. «Искорка, Искра. Свет. Луч... – она перебирала слова, подбирая имя, которое поведёт девочку по жизни. – Луч... Ота?». Понимая, что Алита не примет и не даст ни имени, ни рода, она задумала исказить имя собственного рода, Астел, исходя из простой логики: чем выше кровь, тем сложнее имена и фамилии. Нет рода у малышки, значит, начнёт свой. Нет родных, кроме Майры, - значит, Майре её и нарекать.