Наконец, получив согласие от демиургов, женщина начала готовиться к имянаречению. Впрочем, готовиться, это очень громкое слово. Ни торжественной церемонии, ни гостей, ни пира по этому поводу не предвиделось, да и службы в храме тоже. На Санари вообще не было храма. «Зачем он нужен, если этот остров – один большой алтарь? Санари – и есть главный храм, кто бы и что не говорил», - думала Майра, спускаясь к воде с большой корзиной, где лежала девочка. Оставив корзину с пелёнками на песке, она вошла в воду. День идеально подходил для ритуала: лёгкий ветер морщил тёплую прибрежную воду, а на высоком небе одинаково круглили бока солнце и луна.
«Боги тебя уже видели, Искорка, пришло время показать тебя миру, - проговорила она, поднимая ребёнка навстречу светилам. – Земле и небу, свету и тьме, ветру и воде, всем стихиям и силам говорю я: примите это дитя! Пусть станет она частью Эрита. Станет первым светом и последним лучом. Станет той, кого предрекали, но не той, кого ждали. Как единственный человек, кому есть дело до этого ребёнка, я даю ей имя, Ота Астелин».
Стоило ей замолчать, как ветерок поднял веер мелких брызг, от которых вокруг женщины и ребёнка образовалась нежная радуга. Добрый знак: мир принял дитя.
Получив имя, Ота стала расти и развиваться стремительно, как маленький саженец, перенесённый в благодатную почву. Похоже, мир и правда принял этого ребёнка, начал питать его своей живительной силой. Девочка радовала Майру уверенными шагами и неисчерпаемыми запасами любознательности и оптимизма. Никакие падения и ушибы не могли отвратить её от поставленной цели, упав, она поднималась и упрямо шла туда, где только что потерпела неудачу. И крайне редко плакала.
Однажды Майра уговаривала девочку немного подождать, пока остынет обед. Обычно понятливая и сговорчивая, Ота капризничала и куксилась в тот день. Зачерпнув ароматного супа, она всё же потянула ложку в рот, - и обожглась, что было ожидаемо. Не заплакала, а только обиженно насупилась, а Майра вздрогнула, посмотрев на тарелку: только что горячий суп был заморожен в лёд. В девочке проснулась сила. И сразу стали понятными сегодняшние капризы: энергия искала выход и терзала тело своего носителя. «Как хорошо, что меня, хоть и бесталанную, обучали управлять силой! – подумала женщина, успокаивая малышку.
- Ота, ты захотела, чтобы суп остыл? – спросила она ласково.
- Дя! – буркнула девочка, разглядывая вмороженную в золотистый лёд зелень.
- А как же теперь ты будешь его кушать? – деланно удивилась Майра. – Ведь лёд ложкой не зачерпнуть!
Малышка поковыряла суп ложкой, чтобы убедиться в правоте кормилицы. Потрогала его пальчиками и, обнаружив на пальцах капли подтаявшего бульона, облизала их. Потом захохотала и лизнула сам ледяной суп, хитро поглядывая на Майру.
- Неееет, милая, так ты обедать не будешь. Давай-ка попробуем сделать его нормальным? Ты же хочешь кушать? – Ота кивнула, всё так же сосредоточенно разглядывая тарелку. – А какой суп ты хочешь? Тёплый? Значит, надо захотеть, чтобы он стал тёплым. Малыш, посмотри на меня. Тёплым. Если ты его сделаешь горячим, то придётся снова ждать.
Вообще, объяснять что-то годовалому ребёнку, даже самому сообразительному, довольно сложно. И первый опыт управления магией для Оты закончился лопнувшей тарелкой. Но к тому времени суп в тарелке Майры уже достаточно остыл, чтобы малышка с чистой совестью съела его почти весь. Уложив девочку спать, женщина принялась взволнованно ходить по комнате, но быстро взяла себя в руки. О чём теперь-то переживать, когда всё случилось, да и было ожидаемо, если честно. Вместе с посудой шустрый мальчишка из нанятой год назад обслуги унёс в главный дом записку для Троих о произошедшем. О таком мощном потенциале воспитанницы они должны знать.
Майра сама не знала, чего ждала, но боялась. Боялась, что девочку отнимут у неё. Или заблокируют ей силу. Или ещё что-нибудь. Безусловно, блокировка ещё никому не пошла на пользу, особенно в таком раннем возрасте. Но она боялась. Потому что прикипела к малышке всей душой, как к родной. И потому, что понимала, что это очень непростой ребёнок. Вряд ли простой рос бы на Санари в условиях строгой секретности. Но у неё спросили только, справится ли она самостоятельно, не нужна ли помощь. Женщина облегчённо выдохнула, оставшись с Отой наедине, и крепко обняла её, вдыхая нежный запах ребёнка.