Мужчина раздражённо рыкнул и припустил к реке в надежде хоть немного остудить разгорячённую мыслями голову. Он понимал, что праздник Середины лета – это очень подходящее время для разговора с парой по душам и собирался подготовиться к этому разговору мысленно. И ещё приготовить помолвочные браслеты – а вдруг?
В перелеске у реки резали ветки для украшения улиц города к предстоящему празднеству. Вдалеке стучали топоры – рубили сухие деревья для костров. Середину лета любили и ждали с особенным трепетом. Прославляли Троих, благодарили Великую Мать и плодородную землю за жизнь и урожай, сговаривались насчёт свадеб и иногда даже заключали пробные браки – до осени, чтобы окончательно решить уже, да или нет. Праздник неумолимо приближался, ещё один день – и солнце встанет ровно между весной и осенью, между жизнью и смертью, и живущим в Эрита придёт время выбирать сторону – сторону света. Всегда. И ему, Оресу, придёт время сделать шаг... Самый сложный для него. Отличник гимназии, наследник дома Берголес, талантливый дипломат и уже весьма опытный боевой офицер, он до немоты боялся простого разговора с одной единственной девушкой.
Впрочем, праздник или нет, день начался вполне обычно: тренировки, завтрак, совещание в штабе, назначение смен караульных и дежурных. И радостный вскрик Оты: «Аксан!»не вписывался в почти идиллическую картину дня совершенно. «Я вспомнил, что у вас сегодня праздник, и подумал, что стоит порадовать ученицу, - говорил Серый Князь Дороги, улыбаясь, когда девушка за руку привела его поздороваться с остальными, - Нечасто мы с ней видимся». Йенс восторженно смотрел на существо, равное по силе Троим, которое миролюбиво общалось с солдатами. Орес был, как всегда, нечитаемо сосредоточен и серьёзен. Олитей досадливо косился на брата, понимая, что признание сегодня точно не состоится. Аксандриас же изредка улыбался ехидно уголком губ, словно зная всё, но в целом – источал доброжелательность. И только Ота была просто счастлива видеть наставника и друга.
Вечером, когда загорелись костры и зазвучала музыка, он потянул её танцевать и она – впервые – со смехом согласилась. До сих пор никому не удавалось уговорить её на танец, даже братьям и Йенсу. Но сейчас она просто наслаждалась такими родными запахами полыни, мяты и стали, что не стала сопротивляться. А потом, после нескольких танцев с Князем, , разгорячённая, она добровольно порхнула из одних горячих рук в другие, потом ещё и ещё. И только совсем устав, она практически упала на своё место у костра. Но едва успела отдышаться, как услышала сказанное негромко: «Мне пора уходить. Проводишь?», - и с выдохом поднялась на ноги.
О чём они говорили по дороге, она практически не запомнила, что-то было о том, что она очень повзрослела, что он наблюдает за её жизнью и помогает иногда. А потом Аксандриас остановился и мягко поцеловал её в губы. И тогда привычный для Оты мир пошёл трещинами, теряя понятные очертания:
- Зачем?
- Затем, что я захотел поцеловать красивую девушку, которая вполне могла бы стать моей парой, если бы такие, как мы, могли испытывать парность.
- Но я... Я не...
- Я ни на чём не настаиваю и не тороплю тебя, девочка. Напротив, прошу тебя не спешить с выбором. Однажды твоё сердце скажет тебе. И кого ты выберешь, тот будет счастлив. А пока – живи. Ты так ярко горишь, что стала победным стягом в этой войне. Я уверен, вы победите – потому что и они все верят в тебя. А до тех пор подобные разговоры просто неуместны.
- Разговоры неуместны, но я сейчас буду думать об этом.
- Должно же в этот праздник что-то такое происходить? – лукаво заметил Князь.
- Говорят, что должно, и не только такое.
Они посмеялись вместе. Обнялись на прощание и он ушёл, оставив ей на память запахи Дороги и полный бардак в голове. Она ещё не знала, что скоро те, кого она считает братьями добавят туда беспорядка.
Глава 17
Ожидаемо, после праздника появилось много беременных женщин – тех, которым предстояло родить детей, «поцелованных солнцем». Неожиданно в числе этих женщин оказалась Ота. Ещё большей неожиданностью оказалось то, что ждала она сына.