Глава 19
Ота с огромным удовольствием пропустила бы и показательный суд и наказание настоятеля Ниопия, но это было роскошью, недоступной для наследницы Санари. К полудню она, Орес, Олитей и Алента замерли за спинами Троих вместе с протекторами. Сначала допросили Али. Девушка отчаянно смущалась, но рассказывала, как встретила настоятеля на рынке, как дошла с ним до храма, как приняла из его рук и выпила холодной воды. А больше она ничего не помнила, проснулась уже на руках Олитея.
Потом допросили Оту, и она спокойно рассказала, почему, где и при каких обстоятельствах нашла невесту своего брата. Оли много сказать не мог – не знал и срывался на эмоции. Толпа поддерживала его: все прекрасно знали, какое значение пара имеет для высшего, да и любили братьев и уважали. И на каждый его судорожный вздох толпа отвечала подобным вздохом.
Последним вывели на помост отца Ниопия. Рассветный очень внимательно посмотрел на него, и мужчина вдруг, неожиданно для себя, начал говорить. Магически усиленный голос разносился над площадью, а смутные картинки из его воспоминаний то и дело вспыхивали над помостом. Алента была не первой послушницей, над которой настоятель хотел надругаться, но первой, с кем это не удалось. Власть и безнаказанность вскружили ему голову, а сан священнослужителя никак не усмирил склочного характера. Трое решили, что смертная казнь будет слишком лёгким наказанием для того, кто творит мерзость, прикрываясь их именем. Потому всё семейство Ниопия лишили нажитого непосильным и неправедным путём имущества и отправили трудиться на болотах протектората Сакис, предварительно поставив каждому на лице клеймо.
На том суд и казнь завершились. Настоятеля назначили нового, добро Ниопия присудили направить на компенсацию пострадавшим от его деяний. Все начали расходиться. Но Ота внезапно подошла к протекторам, которые обсуждали что-то со старшими офицерами и демиургами. И попросила разрешения им четверым ненадолго отправиться в Д’Жайно. На удивлённое «Зачем?» она спокойно обзяснила:
- Оли нашёл свою пару, их стоит поженить, пока не случилось ещё что-нибудь. Да и... Не дело это, незамужней девице, аристократке, жить среди войска, да под одной крышей с мужчинами. Я ей тут ничем не помогу: все знают прекрасно, что Ота Астелин – женщина падшая, не имевшая никогда чести и благородства, присущих высшей аристократии. Если её имя ещё можно отбелить, надо это сделать.
-Ты ж не любишь её, - иронично заметил лорд Сакис.
- А причём здесь это? Она пара моего брата, а он, на минуточку, наследник протектора Д’Жайно. Если её репутация не будет безупречной, её великосветские курицы заклюют! Да и его.
Так и вышло, что назавтра Амиэль, оба его сына, Ота и Алента отбыли из ставки вместе. Братья недоумевали, почему их вдруг отправили с отцом, Ота молчала, а Алента переживала перед знакомством с леди Интой.
Леди Инта же просто сказала: «Здравствуй, дочка!» и приказала приготовить для неё покои на женской половине. Когда Оли попытался что-то сказать, заткнула его взглядом: «Не позорь девочку. И нас».
Пока девушка приводила себя в порядок после пути и просто после жизни в неподобающих условиях, было решено, что вестника её отцу отправит Амиэль – у него побольше опыта в дипломатии.
Айнар Стено прибыл через пару дней, утомлённый и встревоженный. Больше всего он переживал о том, что ничего не может предложить семье пары своей дочери. Но его успокоили тем, что талантливая целительница – сама по себе ценное приобретение для любого семейства.
Её, и в самом деле, приняли сразу и безоговорочно. У девушки было безукоризненное воспитание и прекрасный вкус. Уже к вечеру первого дня их пребывания в Д’Жайно, леди Инта показывала ей секреты составления сухих букетов. Оте было немного грустно: ей никогда не стать такой. Амиэль и Инта всегда относились к ней как к родной дочери; Аленту приняли так же, но относились как к ласковому ребёнку. Воспитание у девушек было слишком разным. Нет, Ота не чувствовала недостатка любви и внимания и не завидовала Аленте. Просто она прекрасно понимала, что никогда не сможет стать своей в высшем обществе.