Обряд был скромным, насколько это слово применимо к сыну протектора. Есть те, кого попросту нельзя не пригласить, чтобы не стать объектом сплетен или, ещё хуже, изгоем в обществе. И, разумеется, чем выше твоё положение, тем обширнее список тех, кто будет присутствовать на любом мероприятии «в узком семейном кругу».
Счастливые отцы ломали головы, как объяснить обществу скоропалительность свадьбы. Леди Инта ломала голову, как сочетать родовые цвета Д’Жайно с рыжими волосами невесты. Алента отчаянно боялась предстоящего обряда. Ота шипела на всех. Братья и Тень сбивались с ног, организуя предстоящее празднество. Только Тень знал, что Ота сдержала сказанное в сердцах и уговорила Великую Мать сочетать Оли и Аленту лично. Даже священник узнал об этом только накануне обряда и под клятвой молчания.
В назначенный день гости собирались не в храме, а на большой поляне. Ровная невысокая трава мягко стелилась под ногами, деревья и кусты были украшены гирляндами цветов, по кругу стояли изваяния Троих и Богини. Под высокой сияющей аркой рядом со священником стояли оба брата. Олитей был до безумия похож на отца в день женитьбы. Белоснежная рубашка оттеняла загар, золотая сложного плетения коса змеилась по тёмно-синему кителю. Незамужние леди вздыхали: обидно терять такого перспективного жениха! Но храмовник уже начал свою речь, в которой рассказывал о том, что Трое милостивы и позволили носителям силы находить того, кто подходит лучше прочих. Он говорил о неисповедимых путях, сводящих пару вместе, что этих двоих приходится сочетать браком столь скоропалительно от того, что жених – офицер и не может положенный срок ухаживать за невестой... а невесты пока и не было. Наконец, неподалёку остановилась коляска и из неё вышли две девушки, непохожие, как небо и земля. Ота уверенно шагала справа и чуть позади Аленты, в наряде, похожем на тот, в котором её представляли обществу. Невеста же, казалось, была готова упасть в обморок, и только присутствие смелой родственницы не давало ей это сделать. Но она была бледна настолько, что кожа казалась прозрачной, а глаза становились огромными. Белоснежные кружева, соперничавшие с бледностью кожи, окаймляли голубой лиф, по которому рассыпались густые медные кудри. Такие же белые кружева мелькали под тёмно-синей, в тон кителю жениха, юбкой. Девушка была такой юной, трогательной и беззащитной, что гости невольно ахнули. И тут же ахнули повторно, когда под ногами у девушек начали распускаться цветы, выстилая дорожку к церемониальной арке. Этому фокусу с цветами Ота научилась ещё в детстве, но смотрелся он очень эффектно. А в тот момент, когда невеста вложила дрожащие пальчики в ладонь жениха, арка вспыхнула нестерпимым светом, выпуская Великую Мать.
Уже вечером Ота призналась что это она позвала Богиню. «Так у сплетен и вовсе не будет никаких оснований, вы не находите?», - невозмутимо сказала она, не отвлекаясь от рассматривания нового кинжала в коллекции Амиэля. Никто не нашёл доводов, чтобы с ней поспорить. Обряд совершился, публика получила зрелищ столько, что хватит на несколько лет обсуждений, а жених и невеста... то есть, уже муж и жена полностью обелены перед лицом высоконравственного общества.
Время, отведённое молодым на короткий отпуск дома, заканчивалось. Алента укладывала вещи, более пригодные для походной жизни, чем то, что имелось у неё до встречи с Олитеем. Ота скептически смотрела на сборы и на перспективу: «Оставил бы ты её здесь, Ол. Ну куда этот нежный цветочек на передовую? Там же опасно. Мы все там по краю ходим. А она из оружия только нож для трав удержать может». Это была абсолютная правда, за те несколько дней, что удалось побыть в Д’Жайно, они пытались научить девушку хотя бы защищаться. Но её руки оказались слишком тонкими, слабыми...слишком аристократичными для тяжёлого оружия. Для любого оружия. Лук её тоже не слушался. Зато её слушались кони, даже упрямый Араш, за что Ота немного обижалась на него, называя предателем.
«Я всё понимаю, сестрёнка. Да, ей там не место. Но я просто не могу её оставить. Не смогу расстаться. Смотри, - он протянул руку, где на месте брачного браслета чернела широкая лента татуировки, - Она – часть меня. Неотделимая». Ота в ответ лишь уткнулась лбом ему в плечо, пробормотав что-то бессвязное. Как же всё сложно-то! Парность – это, безусловно, благо. Но она делает связанных такими уязвимыми! Значит, теперь всем, не только им троим, но и всему отряду, нужно быть ещё более внимательными и осторожными.