Она же однажды погрузилась в тени так глубоко, как только могла, и пришла в мрачный город на скалистом берегу. Прошла по площади, по периметру которой всё так же стояли клетки. Постояла рядом с длинным серым зданием лаборатории. Нашла зиккурат, служивший пристанищем и штабом безумному демиургу. По счастью, с этого уровня теней её вряд ли мог почувствовать даже он. Ота вернулась на площадь и установила для себя первый маячок, по которому будет открыта дорога. Таких маячков она поставила много – не заблудиться. Сумасшедший, самоубийственный план обрастал подробностями и смыслами. Солдаты тренировались, учёные и артефакторы ломали головы, Ота готовилась, Трое строили новые схемы и векторы силы для Эрита. Все были при деле.
Глава 22
Конструкция, которую пытались вживить в руки Оты, не желала приживаться. Тонкие струны и спицы должны были стать одноразовым арбалетом, но мощная кровь демиурга в ней не давала согласия на такого рода эксперименты. Что только не предлагали учёные и артефакторы! Однако, ничего не получалось: чтобы механизм прижился и заработал, Оте нужно было подавить свою силу. Но чтобы вся задумка удалась, её сила была необходима в полной мере и даже сверх того. Трое разводили руками: они как-то не проводили опытов на эту тему. Было решено снова обратиться к Серому Князю.
Аксандриас долго ругался – с главнокомандующим, с Троими, с учёными. Хотел было высказать что-то Оте, но вместо этого посмотрел на неё больными глазами и выдохнул:
- Я могу пойти туда вместо тебя.
- В тебе тоже кровь Тёмного безумца? Так мы родня, Аксан? – она удивлённо подняла бровь.
- Нет, не довелось...
- Значит, ты не пройдёшь. И не подойдёшь к нему на расстояние выстрела. Тёмные земли – не Дорога, там иначе. Ты, бесспорно, силён, но в своей вотчине.
- Я и без Дороги силён.
- Я знаю, - Ота подошла к мужчине и положила ладонь ему на грудь, ощутив, как гулко бьётся его сердце. – Пойми, по сути, я рождена для этого. Меня растили для одного дня. Для одного выстрела. Я – оружие против него.
- Пообещай мне... – его голос сорвался. - Кэсс, просто пообещай выжить.
Ота грустно усмехнулась и отняла ладонь. Кто бы мог пообещать такое? Не она – она не привыкла врать. Недоговаривать и уворачиваться она умела, как и любой аристократ. Но вот обманывать близких было всегда мерзко.
Струны для арбалета сделали из того кольца, что Аксандриас когда-то дал маленькой испуганной девочке, заблудившейся в тенях. Конструкция вросла в тонкое жилистое предплечье, будто всегда являлась частью организма. К сожалению, потренироваться в меткости стрельбы было невозможно: арбалет был однозарядным и вообще одноразовым. А нахождение под кожей того, что должно уничтожить Неназываемого, не приносило Оте хорошего самочувствия. Медлить было уже нельзя.
Утро назначенного дня началось рано для всех. Ота стояла в простой тёмной, почти чёрной, одежде, без брони и оружия, такая беззащитная и маленькая, что у солдат и офицеров щемило в груди при взгляде на неё.
- Ота... – Амиэль подошёл к ней и виновато смотрел куда-то мимо её глаз. – Малыш, я так перед тобой виноват...
- В чём ты виноват, папалорд? – она устало улыбнулась. Заклятое оружие тянуло из неё силы.
- В том, что не смог защитить от этого. Не забрал тогда с островов, не вырастил своей дочерью... Не уберёг.
- Как бы ты уберёг меня от моей судьбы? Не печалься, твой вины тут нет. А чья есть, тому всё вернётся.
- Я был у лекарей, они дали вот это, - на ладони у него лежала маленькая серая горошина. – Если её проглотить, то боли не будет. Совсем.
- Это не яд?
- Нет. Оно тебя не убьёт. Просто поможет... дождаться нас.
- Хорошо. – Она аккуратно вложила горошину под отворот перчатки. – Мне пора. Поддержи сыновей, чтобы не сломались. Им тяжелее, чем мне сейчас. У меня есть дело, а им – вам всем – ждать.
С этими словами, она развернулась и растворилась в предрассветных сумерках. Небо на востоке едва начало светлеть.
На этот раз она шла не в глубоких тенях, ей не нужно было скрываться. Напротив, она делала всё, чтобы Неназываемый и его слуги знали: наследница идёт к своему отцу.
Из тени она вышла всё у того же зиккурата. Стражники настороженно посмотрели на неё, но не увидели ничего, что могло бы угрожать повелителю и отступили к стене. Она же осталась сидеть на широких каменных перилах. Когда первые лучи скользнули над землёй, на ступенях показался он. Величественный и подавляющий даже без тела, спокойный и уверенный в себе и своей мощи. Он медленно скользил над ступенями, приближаясь к дочери и, наконец, замер в двух шагах от неё. В его глазах светился неподдельный восторг, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку.