- А ты? – Ота пыталась поймать взгляд Аленты, ставший вдруг больным.
- А я... – девушка сглотнула, - я принесу реальную пользу миру и людям.
- Что ж, - Ота медленно обошла собеседницу кругом, - может получиться. И даже народ не обязательно перегонять. Нас двоих на эту дыру хватит.
- Хорошо. Когда?
- Я скажу.
Оставшись снова в одиночестве, наследница Санари сползла на пол, опершись спиной на дверь, и закрыла лицо руками. Дорого, как же дорого обходится здоровье этого мира! Как Оли переживёт уход пары? Как Али переживёт отречение? Как ей защитить в чужом, наверняка враждебном, мире, эту хрупкую, не смотря ни на что, девушку? Как много вопросов и ни одного вразумительного ответа...
- Да, после праздника мы закроем, наконец, этот портал, - лорды-протекторы искренне радовались тому, что проход в другой мир, дестабилизирующий магический фон Эрита, перестанет существовать. И только Амиэль Д’Жайно изредка, но очень внимательно поглядывал на Оту, пытаясь понять, что происходит в её голове. В какой-то момент она повернула голову и посмотрела ему в глаза. Он вздрогнул: столько было в её взгляде мудрости и какой-то усталости. «Что ж она так действует на меня? Давно уж привык к её силе ведь, выросла у меня на руках, а сейчас... Изменилась наша девочка, ох как изменилась...», размышлял он.
- А кто, вообще, открыл его? Неужели не хватает силы отменить собственное творение?
- Открывал Серый Князь, Трое ему помогали силой: их таланты лежат несколько в другой плоскости, сами они не могли такое сделать. А закрыть... Теперь у них реально на это не хватит сил – или восстанавливать Эрита, или закрывать портал.
- Ясно. И не закрывать его тоже нельзя, и закрыть не получается... Вы правы, нужно выбирать то, что принесёт меньший урон миру. Я могу идти?
Так как особой нужды в её присутствии на совете не было с тех пор, как отловили последних (кажется) приверженцев Тёмного, протекторы были рады отпустить девушку. Действительно рады, её сила после возвращения возросла настолько, что находиться с ней в одном помещении было нисколько не легче, чем с любым из демиургов. А когда лорды начали поздравлять друг друга с тем, что и она приняла необходимость закрыть портал единственно возможным способом, Амиэль нахмурился. Что-то не давало ему покоя в этом во всём, и он никак не мог понять, что именно. Подумав, он выбрал привычную тактику: подождать и понаблюдать.
А Ота шла по улицам, украшенным в честь праздника. Опять Середина Лета. Она невесело усмехнулась тому, что этот день для неё снова становится поворотным. Размышляя о своём, она всё же находила возможность здороваться с людьми, поздравлявшими её и поздравлять их в ответ. Алента обнаружилась на поляне, где вместе с другими плела венки и вязала ритуальные веники. Увидев взгляд подруги, она отложила травы и поспешила следом.
- Что?
- Завтра. – Оте было невероятно сложно произнести это короткое слово, которое, будучи озвученным, разделило их жизнь на до и после. Али закрыла глаза, пытаясь справиться с волнением и начала считать вдохи и выдохи.
- Что ж... Это должно было случиться. Я поняла тебя. Утром?
- После рассвета, во время пересменки.
Осознание того, что эта ночь – последняя, странным образом обострила все чувства, словно истончив кожу. Ота не стала задумываться о том, чем займётся Алента, - видела, как та довольно быстро собралась и ушла с поляны. Девушка и без того приносит огромную жертву, так пусть хоть эта ночь будет принадлежать ей. С этими мыслями, Ота дошла до конюшни. Араш нетерпеливо топнул ногой, подгоняя медлительную хозяйку. Она привычно села на опил у стены, как всегда, нисколько не боясь его больших копыт.
- Ну вот, Араш, ты остаёшься здесь за главного теперь. Я ухожу, милый. Ну что ты так фыркаешь? Так надо, понимаешь? Если может быть принесена жертва меньшая, то пусть так и будет. Не шуми, всю конюшню взбаламутишь же! Хороший мой, как же я там без тебя-то буду? Нет, не смогу тебя взять, извини. Ты уж себе здесь подбери кого-нибудь, чтобы не стоять без дела, ладно? Умница ты мой... Ведь с самого начала мой, с первого дня. А я твоя, да. Ничья больше. Ни один конь больше моё сердце не займёт, я обещаю тебе, - она всхлипнула и уткнулась лбом в бархатистую чёрную щёку. - Выбери себе ездока, ладно?
Умный жеребец улёгся рядом с плачущей девушкой, позволяя ей размазывать слёзы по его шкуре и утешающее фыркая. Он не понимал, что именно происходит, но знал наверняка одно: ей очень нужна его поддержка.
Когда слёзы перестали сжимать горло, Ота с трудом поднялась, поцеловала влажный лошадиный нос и, не оглядываясь, вышла из конюшни. Впереди её ждало кое-что не менее болезненное: письмо Майре. Утешало только то, что в настоящий момент женщина не могла ответить. Разговор с настоящей Майрой Ота бы не вынесла. И без того, от мысли, что они больше не увидятся, сердце начинало ныть, а на глазах выступали слёзы. «Когда я стала такой сентиментальной?», - спрашивала себя та, которая смело шла в бой с передовым отрядом. Та, которую называли Победным стягом. Та, которой уже не стать наследницей Санари. Нет, потерянное наследство её вовсе не печалило. Расставаться с людьми было в тысячу раз тяжелее и горше.