«Моя милая Майра. Ты знаешь, что всегда была для меня намного больше, чем няней и кормилицей. Была и останешься. Ты была моей мамой, и та, что родила меня, признала, что без твоего воспитания, из меня вышло бы продолжение моего отца. А выросла я. Вот такая. Непутёвая, неуместная, неправильная. Мы с тобой обе это прекрасно понимали – я не подхожу ни к одному обществу Эрита. Но это, если честно, мелочь. Важно другое. Ты всегда учила меня любить и беречь этот мир и всё живое в нём. Кто-то скажет, что сейчас моё стремление к этому достигло абсурдных высот, а я всего лишь сделала что должна была – и что могла.
Спасибо за всё тебе, моя дорогая. Я всегда буду любить тебя и помнить. Береги себя, пожалуйста. Когда-нибудь, через много-много лет, я, наверное, найду способ вернуться».
На тонкой бумаге осталось несколько расплывающихся пятен от слёз, но, по счастью, на буквы они не попали. Ота споро запечатала конверт и подписала его, влив каплю силы, чтобы никто, кроме Майры, его не вскрыл.
Немного успокоившись, она взяла новый лист и начала писать записку лордам-протекторам, в которой объяснила свой поступок. Эту записку, как и письмо, оставила прямо на столе – завтра, не позднее обеда, а то и завтрака, их обнаружат. Накинув плащ, она погасила свет и прикрыла за собой дверь. Остаток ночи хотелось провести на берегу.
Глава 25
Вода всегда действовала на неё успокаивающе, особенно, если в ней плавать. Но и просто смотреть на неспешное течение было хорошо. Хорошо сейчас было всё, что не требовало общения с людьми. И просто общения. Ни с кем.
Ота смотрела на то, как длинные нити водорослей мягко колышутся, будто река дышит, и думала... ни о чём. Из её головы постепенно исчезли практически все мысли, осталось только мягкое опустошение. Будто в комнате погасили свет, оставив одну маленькую свечку – тихо, спокойно и уютно. Да, ей было очень уютно в этой пустоте. Все решения приняты. Все слова сказаны. Вся боль пережита, зачем рвать себя снова? Нужно просто дождаться утра. Просто сидеть и смотреть на воду. Слышать смех и голоса людей в лесу и на поляне. Чувствовать лёгкую прохладу летней ночи, приносящую облегчение после жаркого дня, вдыхать запахи трав и дыма костров и ни о чём не думать. Хорошо...
- Грустишь? – Орес подошёл неслышно, почти застав её врасплох. Почти, но он, всё же, один из лучших охотников и следопытов Эрита. Один из трёх, да. – Почему ты не на поляне, малыш?
- Что мне там делать? Все с парами, хоть временными, хоть разовыми. Я их буду только смущать.
- Понимаю, - он бесцеремонно уселся рядом с ней, нарушив очарование одинокого вечера.
- А ты почему не там? Не поверю, что тебе не найдётся пары! Любая согласится с тобой пойти... Куда угодно!
- Нужна ли мне любая, если есть всего одна?
- Неужели?! Ты нашёл свою пару?! Орес, я так рада за тебя! Но почему ты не с ней? – Ота искренне обрадовалась и даже обернулась в сторону освещённой кострами поляны, будто могла отсюда увидеть таинственную «её». Но Орес отвёл взгляд.
- Она... Я...
- Подожди. Ты с ней не говорил? Она не чувствует зов? Она человек?
- Нет. Не говорил. Не чувствует. Ничего не чувствует. Или мне так кажется.
- Ох... Может, я могу как-то помочь? Что-то сделать для тебя?
Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но сразу закрыл. Напряжённое молчание накрыло их. Такое, в котором двоим становится неуютно и хочется сделать уже хоть что-нибудь, чтобы его нарушить, но он молчал, словно обдумывая. А она не решалась заговорить первой, зная, насколько тема пары болезненна для высшего аристократа. Наконец, он сказал. То, что оглушило Оту сильнее предыдущего молчания.
- Поцелуй меня.
- Ч-т-т-то?.. – Ота чувствовала себя так, словно её в один миг спустили на самое дно моря. Настолько всё вокруг стало беззвучным и блёклым. Настолько она сама стала слабой и медлительной. – Но ведь... Ты же брат мне!