- Брат! – Он почти сплюнул это слово, скривившись. – Мы оба с тобой знаем степень нашего родства.
- Но для меня, с самого раннего детства, ты – брат. Ты – тот, на кого я равнялась всегда, кому подражала, у кого училась... Ты – лучший из всех, кого я знаю!
- И поэтому ты всегда выбираешь не меня?
- Поэтому я всегда и всех сравниваю с тобой – и никто не дотянул до этой планки. Но выбрать тебя... Для меня настолько же немыслимо, как выбрать, например, одного из Троих! Вы – моя семья! Я так горжусь, что у меня есть вы – ты и Оли... – Она говорила, не приглушая голос – от нахлынувших эмоций и от того, что в ушах всё ещё звенела морская глубина. Орес поднялся.
- Я понял. То, что открыто для всех, недоступно для лучшего, - он развернулся и пошёл прочь.
А Ота осталась смотреть на него, удивлённо. Поражённо. На широкую рельефную спину под тонкой льняной рубахой. На блестящие в отблесках костров чёрные волосы, обмотанные малым не до лопаток кожаным ремешком. На широченные твёрдые плечи, сейчас чуть ссутуленные от такого сокрушительного поражения. Она смотрела и начинала осознавать что-то. Сердце перевернулось в груди и толкнулось в горло, внезапно ночной воздух стал густым, не продохнуть. Она протянула вслед уходящему мужчине руку и слабым голосом окликнула его.
- Орес... – И сама поразилась собственному бессилию. Он же замер, напрягшись, готовый одинаково и повернуться, и уйти. И она поняла, что всё зависит от неё. – Орес, я... Я, кажется, очень ошибалась.
Она поднялась на ноги и медленно, безумно медленно подошла к нему. Положила сухую ладошку на его твёрдую горячую спину и прошептала еле слышно: «Я очень ошибалась...».
Он резко развернулся, не давая ей шанса передумать. Её ладонь, только что лежавшая на его спине, оказалась прижатой к груди напротив гулко стучащего сердца. «Что я делаю? Зачем? – думала Ота, глядя в его сияющие глаза. – Я же уйду утром... Ему только больнее будет так...». Но Орес уже наклонялся к её губам и она тянулась навстречу со странным горьковатым восторгом. «Вместе с Али придётся отречение проходить... Не повезло же тебе с парой, милый. Ох, как не повезло», - это были последние связные мысли в голове Оты, потому что Орес, наконец, поцеловал её. Сколько же всего было в этом поцелуе! Он пил её, будто измученный жаждой – родниковую воду. Он, всегда сдержанный и спокойный, сходил с ума от таких пока целомудренных прикосновений к её телу. Он чувствовал себя так, будто получил долгожданную награду – за все годы терпения рядом с ней. И безумие, накрывающее мужчину с головой, передавалось и ей.
Их сила переплеталась, сливаясь во что-то совершенно новое, превосходящее по мощи любого из демиургов. И, случись у этого слияния наблюдатель, ему стало бы ясно, что именно запланировали Трое, намереваясь свести этих двоих. В их детях должна проявиться, прорасти мощь, способная не только исцелить и защитить Эрита, но и развить, поднять на небывалую высоту. Но зрителей не было и не могло быть – в эту ночь каждый находил искомое и получал желаемое, и никому не было дела до ещё двоих, сплетающихся в танце страсти в высоких травах. Как и этим двоим сейчас не было дела ни до кого.
Когда небо на востоке начало светлеть, она лежала на его груди, усталая и умиротворённая. Кажется, такой Оту Орес ещё не видел.
- Мы поженимся? – его голос был хрипловатым, почти мурлыкающим, вибрирующим гулом отдающимся в груди под ухом девушки.
- Это всё нескоро. Пока положенные сроки пройдут, пока нам браслеты доставят... – она вздохнула, понимая, что нельзя лгать, но и правду говорить нельзя.
- И как же быть? Я... не смогу ещё ждать тебя.
- Не жди. – Она стянула с волос шнур и намотала на его запястье, хитро связав концы. – Будем считать это брачным браслетом?
- Будем! – он почти не дышал, пока она завязывала шнур на его руке, после чего так же завязал на её тонком запястье свой. – Это временно, до ритуала.
- До ритуала...
Орес обнял её крепко и очень нежно. Она прижалась к его плечу щекой и подумала, что никогда и нигде ещё ей не было так уютно и тепло, даже в объятиях Майры. Но тут он посмотрел, прищурившись, на небо и нехотя отстранился, начал одеваться.
- Извини, малыш, служба.
- Служба? – она не поняла, о чём он говорит. – Мы же, вроде, вместе служим...
- Тебя в этом не задействовали, - его взгляд стал чуть виноватым, а до неё, наконец, дошло.
- Переселение?
- Можно и так назвать.
- Да хоть как ты это называй, мало что изменится!