По одной из дорог где-то у горизонта катилась потрёпанная повозка, запряжённая апатичной клячей. Пришлось напрячься и потратить даже ту энергию, которую тратить не принято, сохраняя резерв, но оно того стоило! В повозке ехала пожилая пара, лекарь и его супруга. Перенесшие горе утраты родного человека и потери привычного дома, люди были почти столь же безразличны к окружающему, как и их лошадка. Только младенец, дремавший под тканевым тентом, удерживал их разум на плаву.
Ота отследила дорогу, по которой проедет повозка, рассчитала скорость движения, вычла время возможных остановок. Просчитала скорость движения разбойников. Прикинула, с какой скоростью будут двигаться они с Алентой, и начала составлять план. Увы, ничего оптимистичного для них обеих спланировать не получалось. Что же, так тому и быть. Значит, придётся и этот мир немного почистить от грязи.
Она вынырнула из транса, в котором пребывала с момента погружения в сознание птицы, поискала светило на небе, затянутом серыми облаками и поняла, что прошло уже немало времени. Достала из заплечной сумки фляжку с восстанавливающим силы отваром, сделала несколько глотков, подала Али. Впереди их ждал довольно долгий переход, нужно было подкрепиться и двигаться с места. На какие-либо разговоры сил не было, даже просто идти вперёд с привычной скоростью удавалось на одном упрямстве. Сумку с провиантом и небольшим запасом денег (медь и немного серебра со стёртыми символами должны котироваться в любом мире) она ненавязчиво отдала подруге, та привычно не спорила. Ох, Али... Оте было заранее больно от того, что она планировала сделать, но иначе не получалось.
И уже на поляне, которую присмотрела заранее птичьими глазами, от которой очень удобно добраться до нужной дороги, говоря Аленте злые, холодные слова, Ота готова была заплакать. Но не имела права. Она обходила Али по кругу медленно, заставляя ту повернуться в нужную сторону, чтобы потом она могла бежать – к своему спасению. Предательство близких всегда причиняет боль, наносит незаживающие раны. За один день Ота предала всех. Троих, рассчитывавших на неё. Амиэля, доверявшего ей, да и остальных протекторов. Оли, уведя с собой Аленту. Ореса... А теперь и саму Аленту. Как ты докатилась до такого, Ота?
Утолив жажду, она вернулась на поляну и прислонилась к ставшему почти родным дереву. Нужно хоть немного восстановить силы, негоже разочаровывать ещё и разбойников.
Глава 27
Олитей метался раненным зверем. Это только в теории после отречения двое перестают быть парой, а в реальности связь рвётся очень медленно, если нарастала годами. Они с Алентой были вместе достаточно долго для того, чтобы он продолжал её чувствовать отсюда, видеть то, что видела она, ощущать её усталость, её тревогу. Орес же словно закаменел: связь с Отой, появившаяся лишь несколько часов назад, окрепнуть не успела и растаяла, будто и не было её никогда. Остались только сосущая пустота внутри и отчаяние. О том, что делали сейчас девушки, он знал только от брата.
- Зачем им в этот лес, ну ты скажи мне! Что она нашла в лесу?! Куда их там понесло?
- Ну я-то откуда могу знать?! Я даже не вижу его!
- Сидели бы на месте, мы бы придумали что-нибудь, вытащили бы их оттуда...
- Ты дурак совсем? Они сделали всё, чтобы мы не смогли эту Грань открыть. Ни мы, ни кто-то другой! Чтобы их НЕ ВЫТАСКИВАЛИ!
- Это всё Ота придумала, я уверен! Али сама никогда бы до такого не додумалась! – Олитей, как и полагается в критической ситуации, искал виноватого, раз уж выход найти не получалось.
- Не обесценивай свою пару. Не мне тебе рассказывать, до чего она могла бы додуматься.
- Опять ты Оту защищаешь? Ты всегда выгораживал её!
- А кто ещё её будет защищать?!
- Не знаю! Я... Смотри, - Олитей вынул из-за пазухи мешок, покрытый плотной вышивкой, а из него - сияющий камень, фонивший силой не слабее присутствия Троих.