- О, малышка, чья ты такая?
- Откуда здесь такая цыпочка?
- Вот же свезло, парни! Кто первый!
- Я первый, дурень!..
- Цып-ццып-цып, иди сюда, детка...
- Из блаародных же! Ни разу с такими не...
- Да ладно, под юбкой они все одинаковые!..
Ота смотрела на них и вспоминала, как сбежала с Островов на «Весёлом Дикене». Матросы на нём вели себя сначала примерно так же. Потом перестали. Но там у неё была магия, а здесь – только оружие. Когда до ближайшего мужика оставалось около пяти шагов, она вытащила меч. Он заржал, делая ещё шаг вперёд: «Детка, положи железку, пока не поранилась!», - и обнаружил, что эта железка вспорола ему брюхо. И только сейчас разбойники сообразили, что с этой девочкой не получится просто позабавиться.
- Смотри-ка, у девочки зубки!
- Скорее, когти...
- Ах ты, сука!..
Двое сразу бросились на неё, но были встречены поющей сталью, всегда голодной до крови. «Шесть», - считала Ота, ныряя под дубину, нацеленную ей в живот, одновременно выбрасывая руку с кинжалом для удара под колено. Мужик с дубиной, сам здоровый, как дерево, с рёвом повалился на землю. «Семь...».
Она вертелась волчком, не давая бандитам приблизиться, хладнокровно прореживая их нестройные ряды. Вдруг меж лопаток и в груди стало нестерпимо холодно. Сердце толкнулось в последний раз и замерло, остановленное тяжёлым арбалетным болтом. Ота Астелин, Нетёмная, так и не ставшая ни дочерью, ни женой, ни матерью, упала на траву, остановившимися глазами глядя в предутреннее небо.
Вместо послесловия
Еська сидела на дереве и споро обирала спелые ягоды с упругих веток. Как бы ни ругалась мамка, а здесь, на верхушке, ягоды всегда вкуснее – так что ж им, пропадать теперь, раз Еська – девка? Ну да, в юбке не сильно ловко лазать по веткам, но она ещё не невестится, юбка всего до колен. Хотя, мамка говорит, скоро невестой станет, а всё неудельная. А что сразу неудельная-то? Будто все в округе умеют шить, как мамка и варят так же! Вот и Еська не умеет. Похлёбку сварить может и то ладно. Зато, какую игрушку вырезала намедни для мелкого – заглядение! Даже мамка не взялась выбросить. Зато отправила Еську в наказание ягоды собирать. Конечно, две больших корзины с земли набрать – наказание. А на верхушке спелых ягод – горстями! Только лазать вверх-вниз замучаешься. Ну да ничего, Еся никогда не боялась такого. Почему-то кажется, что совсем никогда.
Забравшись ещё выше и угнездившись на самой верхней развилке дерева, девочка глянула на соседский двор. Там лекарка с дочкой перебирали травы. Рыжие волосы женщины сверкали на солнце, и казалось, что у неё на голове факел. Девчонка рядом с ней, со своими русыми косичками, казалась скучной. Но не похоже было, что она скучает. Чистенькая аккуратная девочка в длинном платье, больше похожем на рубаху до пят, перепоясанную широким кушаком, что-то серьёзно обсуждала с матерью, а та отвечала ей, как равной. Вот уж кто точно не станет горем и позором для матери. Еся засмотрелась на их аккуратные и чёткие движения – будто всю жизнь тем и занимались. И тут же одёрнула себя: чего это она, лекаркиной дочке завидует? Да она всего-то на одну зиму Еськи старше, а нос задирает, как ледя какая! Играть с ними не выходит, юбки долгие носит, как заневестилась уже. А женихов и не видать. И косы плетёт не по-нашенски. Зато Еся Рябого поколотила, а он на полголовы выше. И снова поколотит, если будет ещё задираться.
Так думала девочка, а глаза, не отрываясь, следили за уверенными движениями тонких женских рук с длинными пальцами, аккуратными ногтями, прозрачной кожей, увязывающих очередной веник. И почудился ей крепкий пряный запах спелой травы, от которого почти нечем дышать, наполнивший помещение – откуда бы? И послышался чей-то знакомый, почти родной голос совсем рядом, руку протяни, что увлечённо рассказывал что-то, а потом воскликнул: «Ота! Ты проснулась!». И яркий, ярче солнца, свет над головой заставил зажмуриться, преодолевая секундную слабость, от которой ягода выпала из пальцев и полетела вниз, разбиваясь о ветки и брызгая алым соком... Миг – и наваждение прошло. Но от этого запаха Еська вдруг, зажмурив свои болотно-зелёные глаза, звонко чихнула.