— Забыть о липких полах и пьяных рожах хотя бы на пару часов. — парирую я, натягивая свою старую кожанку.
Шейд пригласил меня в клуб «Улей». Это место, где вечно царит движ, алкоголь льется рекой, а вместо диджеев иногда выступают различные группы. Мне было неловко идти с ним вдвоем. Возможно даже страшно. Поэтому я пригласила ребят. И Шейд был только «за». «Чем больше народу — тем веселее!» — были его слова.
Всю дорогу до клуба мы болтали и смеялись. Эммет и Триша старались отвлечь меня, и у них это прекрасно получалось. Я даже расслабилась, смотря на мелькающие за окном огни ночного Детройта. Другого Детройта, не того, что видела я из окна автобуса.
Клуб «Улей» оказался именно таким, каким я его и представляла: темным, шумным, пропахшим пивом, сигаретным дымом и энергией молодости. От мощных басов дрожал пол, а от света софитов слезились глаза.
И он был там. Шейд стоял у входа, прислонившись к стене, и будто ждал только нас. Точнее, меня. Его взгляд нашел мой силуэт в толпе мгновенно, и на его лице расплылась та самая улыбка — теплая, чуть хищная, от которой по телу разливалось приятное тепло.
— Я уже начал переживать, что вы передумали, — сказал он, приближаясь. Его глаза скользнули по платью, и в них мелькнуло неподдельное восхищение и интерес. — Тори, ты выглядишь… просто невероятно.
— Не преувеличивай. — только и буркнула я, но щеки предательски вспыхнули.
«Хорошо, что здесь этого не видно.»
— Тяжело преувеличивать истину.
После этого его внимание переключилось на ребят. Парни крепко пожали друг другу руки. А Триша задорно замахала в знак приветствия.
— Шейд, это ребята, — представляю их друг-другу. — Ребята, это Шейд.
— А мы уже знакомы.
— Что? Когда вы…
Мой растерянный взгляд вызвал у них снисходительные улыбки.
— В тот день, когда я оказался на пороге твоего дома, ребята подсказали, где тебя найти. — объяснил парень.
— Ах вы…! Предатели!
— Ну-ну, малышка. Мы же любя. — подруга приобняла меня за плечи, стараясь успокоить.
Смеясь, парни повели нас к бару.
Вечер пролетал незаметно. Мы болтали, Шейд и Эммет быстро нашли общий язык, обсуждая музыку, а Триша то и дело перешептывалась со мной, одобрительно кивая в сторону Шейда. Группы сменяли одна другую — панк-рок, инди-поп, что-то тяжелое и грохочущее. Это поднимало настроение с каждой минутой. Мы танцевали — вернее, Триша и Эммет отрывались по полной. Их танцы были страстными, энергичными, словно ураган. Я же двигалась немного сковано, но все это время Эшборн находился рядом, стараясь подстроиться под мой ритм. Как тогда в «The Purple Needle». И я ему позволяла. Его теплые, немного шершавые ладони придерживали мои бедра, дыхание касалось волос и шеи. В эти моменты я забывала о счетах, о работе, о тревожных мыслях. Я была просто девушкой на свидании с симпатичным парнем.
В какой-то момент мы останавливаемся, чтобы отдышаться и выпить.
— Мне нужно на пару минут отойти, — вдруг сказал Шейд, наклонившись ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха. По спине пробежали мурашки. — Оставайтесь здесь.
— Куда ты? — спросила я, но он уже растворялся в толпе, лишь помахав рукой.
И в этот момент на сцене началось какое-то движение. Техники вносили барабанную установку, более массивную, чем у предыдущих групп. По сцене пронеслась невысокая девушка с фиолетовыми волосами — ее лицо показалось мне смутно знакомым. За ней с гитарой прошел парень, напоминающий ворона, а следом — блондин с басом.
«Такое чувство что мы где-то пересекались…»
— О, это же те... — начал Эммет, но его слова потонули в оглушительном реве толпы.
Свет погас, и на сцену вышел четвертый участник. В темноте я разглядела только его силуэт — высокий, широкоплечий, с растрепанными волосами. Он сел за барабаны, поправил палочки.
И зал взорвался криками: «BOogeyMan! BOogeyMan! BOogeyMan!»
Мое сердце бешено заколотилось. Откуда-то из глубины памяти всплыло это название. Точно! Афиши с ними висели в трамваях, на остановках. И о них как-то говорил Локи, когда я забирала его со школы.