Наконец, я приблизилась к желанной скорости ритма, звуки, пробивающиеся сквозь наушники, начали меня устраивать. Но, как это обычно бывает, стоит только войти во вкус, что-то обязательно прервет этот блаженный момент. Со стороны показалось движение некого темного пятна, и я резко вскинула голову.
- Нам надо поговорить, - тоном, который мне не доводилось слышать ранее, сказал Женя и широкими шагами прошел к установке напротив. – Играй!
Его голос казался чужим и пугающим. Желудок неприятно сжался от его команды.
Я не вытаскивала наушник, разыгрывая сцену, что не расслышала. Наставник знал, что я отчетливо всё поняла. Однажды я прокололась с этим трюком в гостиной, и была замечена мистером «всевидящим». По обычаю надела наушники, но музыку не включила. Так мне было проще сосредоточиться на своих мыслях и не реагировать на окружающие раздражители. Но кто-то из ребят сморозил какую-то глупость, которую ну никак нельзя было проигнорировать, и я усмехнулась. Вовремя вспомнила про провода, ниспадающие из ушей, и проглотила смех. С опаской посмотрела по сторонам, заметил кто или нет, и встретилась с внимательными карими глазами напротив. «Я заметил. Теперь я знаю!» - говорили они.
Все так же оставаясь частично оглушенной, я продолжила играть ритм, которым увлеклась до появления непрошенного гостя. Но в следующую секунду была прервана его звонкой дробью.
- Не это играй, а что действительно сказать хочешь, - голос чужака стал мягче.
Я долго таращилась на него глупыми глазами. Он ждал.
Выглядело как экзамен, к которому я не подготовилась и вообще не знала, что он был в расписании, но все равно продолжала строить умный вид.
Крутанув палочку между пальцами, ударила правой рукой по хай-хэту, левой по малому, пару топов в бочку. Евгений вновь вмешался, но я уже не прерывалась. Продолжала искать свой звук.
Мужчина просил говорить. Хорошо. Я всё ему расскажу.
Хай-хэт стал звучать еще звонче, чем стоило. На занятиях у меня с трудом получалось приглушать его тон, в то время как бочку, наоборот, словно боялась. Теперь же я отчетливо слышала гулкий звук от пола, каким он должен был быть раньше. Подключились брэйки по том-томам и тарелкам.
Я подняла глаза на партнера. Он тоже играл ритм, но из-за собственных ударов я его не слышала. Выдернула наушники, швырнула в сторону.
Женя играл мягко, на джазовый манер. Его игра успокаивала. И тогда я поняла, что от меня хотели.
Не прерывая своей игры, вслушивалась в музыку профессионала. Его барабаны говорили: «Все хорошо. Я здесь и готов тебя выслушать».
К горлу подступил ком, а движения моих рук, на миг сбившиеся с ритма, стали резкими и более агрессивными. Предпочтение отдавалось тарелкам: «Мне больно. Внутри всё режет, но никто не замечает»
«Я вижу. Что ещё?»
Движения Евгения были уверенными и легкими. Он полностью владел собой и контролировал ситуацию, в то время как я по-дилетантски просто лупила по барабанам, желая выплеснуть обиду, претензии и страх.
Я выражала, как мне было больно. Языком барабанов говорила о том, что каждый раз, когда я только-только начинаю приобретать отдушину, она ускользает от меня, как вода сквозь пальцы. Мне хотелось любви и защищенности. Но этого было ничтожно мало. Если в моей жизни появлялись близкие по духу люди, они очень скоро покидали меня, оставляя лишь звенящую пустоту в душе. И это выматывало. Поэтому я понадеялась на музыку. Она могла быть моим оазисом в пустыне под названием «реальность».
А Женя оказался тем, кто возродил мою музыку. Он был тростинкой, за которую я хваталась при сильном течении реки, но боялась потянуть слишком сильно. Меня выкручивало изнутри от мысли, что покинь он меня, меня покинут и мелодии. Мне бы хотелось возненавидеть его за то, что бросает меня, но я не имела на это прав. Смертельно пугало осознание, что счастье такое зыбкое.
Наша с партнёром музыка звучала в унисон. Ритмы Жени дополняли мои, хоть и были иными. Главным в этой игре было то, что он меня понимал.
Как загипнотизированная, я дробила по том-томам по кругу. «Эта боль никогда не закончится. Будет повторяться снова и снова». Первый круг, второй, третий… десятый...