Афганистан стал для меня определяющим этапом жизни. Главное, что я там понял, — залог успеха в любом деле — это организация. Своевременные и успешные действия войск невозможны без правильной и четкой работы штаба.
Еще при первом командующем 40-й армией, генерале Тухаринове, было заведено регулярно проводить утренние совещания. Мы сохранили эту традицию. Совещание начиналось в семь часов утра с доклада начальника разведки. Исходя из полученной информации, анализировалась обстановка и ставились задачи.
Непродолжительные утренние совещания требовали очень большого внимания и концентрации сил. Ежедневно возникало множество различных нюансов. Допустим, если советское командование начинало переговоры с руководителями моджахедов в каком-то районе, там сразу прекращались боевые действия, для чего необходимо было информировать министерство обороны Афганистана. Мы рекомендовали афганцам либо воздержаться от нанесения ударов, либо, наоборот, указывали места и просили нанести удар только силами афганской армии.
Цели операций ставились с таким расчетом, чтобы боевая задача была решена, и при этом не пострадали ни наши войска, ни мирные жители.
В заключение несколько слов обо всей афганской кампании. Ввод наших войск в Афганистан — политическая ошибка, что подтвердило время. Помогать Афганистану было необходимо, но не войсками, не прямым участием в военных действиях.
До сих пор иногда слышу, что Советский Союз потерпел военное поражение в Афганистане. Полная ерунда! Перед 40-й армией не ставили цель кого-то победить, она находилась там, чтобы содействовать решению политических задач. Мы делали все возможное для поддержки существующей власти, и делали это весьма эффективно. Жаль, что правящая в Афганистане элита не смогла полноценно использовать и закрепить то, что дали ей советские войска. Не будь руководители страны ослаблены нескончаемой борьбой за власть, Афганистан еще в середине восьмидесятых годов мог бы стать развивающимся демократическим государством.
Если бы советским войскам была поставлена задача победить, я ни на минуту не сомневаюсь в том, что такая задача была бы выполнена. Конечно, это стоило бы еще большей крови. Слава богу, что такую задачу никто не додумался поставить.
— Мне трудно рассказывать об этом человеке потому, что за много лет знакомства у меня выработалась по отношению к нему особенная глубокая симпатия, — вспоминает Борис Николаевич Пастухов, посол в Афганистане, заместитель министра иностранных дел. — Мужики редко объясняются друг другу в любви, но тут особый случай.
Громов — личность историческая.
Понимаю, что говорить такое о ныне живущем человеке — дело очень ответственное, но я нисколько не сомневаюсь, что это именно так. Борис Всеволодович Громов навсегда вошел в историю нашей страны как один из ее настоящих героев.
К сожалению, у нас было и есть много людей, претендующих на это высочайшее звание, но не по делам своим, а по тому, что о них нащелкало радио, газеты и телевидение. Это герои, сделанные прессой. Он же является истинным героем.
В самый первый раз я увидел его, когда он выводил 40-ю армию из Афганистана.
Я ведь и сам старый «афганец». Впервые приезжал туда еще в 1968–1969 годах, когда по поручению ЦК ВЛКСМ мы организовывали демократическое молодежное движение Афганистана. Конечно, я тогда и предположить не мог, что через десяток лет придется работать здесь послом.
Вывод войск, пожалуй, самое сильное и дорогое для меня афганское воспоминание.
Я думаю, что так поставить последний кадр, завершающий штрих почти десятилетней трагедии, мог только самый великий режиссер — сама жизнь.
Я и сейчас вижу этот сумасшедший мост. Строй тяжелых боевых машин, развернутые знамена, сияющие лица наших солдат, непривычно красивых, отдохнувших, подстриженных и побритых. Я видел, как они готовились к этому дню и часу в своем последнем лагере на берегу реки возле Мазари-Шарифа.
И, конечно, генерал Громов и его мальчик, его старший сын, Максим… Объятие отца и сына посередине моста…
Сколько лет прошло с тех пор! Сколько раз я вспоминаю о тех днях и рассказываю, а все же без волнения не получается даже думать об этом. Как и тогда, сжимает горло. Может, когда-нибудь появится великий режиссер или писатель, который сможет достойно передать будущим поколениям величие этого события в русской истории. И сердечную благодарность советских людей этому молодому еще тогда генералу за спасенных солдат, которых теперь уже точно смогут увидеть живыми их матери.