Надо сказать, что все наши разговоры получились хорошими и добрыми. Я догадывался, что он не доволен своим новым назначением. Понятно, армейский генерал хотел бы продолжать службу в войсках. Но мне он ни одним словом не дал этого понять. Наоборот, искренне поблагодарил. Так у нас уже при первом телефонном разговоре установились теплые отношения.
Лично встретить Громова мне не удалось. Так сложилась оперативная обстановка. Заполыхал Наманган, и я в ночь на самолете МВД вместе с оперативной группой вылетел туда. Пробыл я там не один день, обстановка была очень сложная. Главное, там страдали ни в чем не повинные женщины, старики, дети. Когда положение несколько стабилизировалось, я вернулся в Москву.
Двери наших с Борисом Всеволодовичем приемных располагались через коридор напротив друг друга. Его разместили в кабинете, который еще недавно занимал Чурбанов. Помещение, понятное дело, очень хорошее.
Сразу зашел к нему и доложил, что я, генерал-полковник Шилов, с задания прибыл и по этому случаю представляюсь вам. (Конечно, все это было сделано с долей шутки, никому тут официальное представление не требовалось.) Борис Всеволодович улыбнулся, быстро вышел из-за стола, мы обнялись.
— Хорошо, что сразу зашли. У меня несколько вопросов, которые лучше вас никто не растолкует.
Мне действительно было проще, чем кому-либо, ввести его в круг наших проблем. В МВД я с самых низов, а начинал службу солдатом внутренних войск. Протопал по всем ступенькам до генерал-полковника. Служил в разных концах Союза от Дальнего Востока до Прибалтики.
Сели мы с ним рядышком, я ответил на его вопросы и рассказал обо всем, чем приходится сейчас заниматься. Потом задал ему свой главный вопрос: «Как начали работать, какие первые впечатления?»
— Вот, — говорит, — сразу и приступил. Министр мне уже распределил службы, которыми придется заниматься. Даже ОБХСС. В книжках и кино все просто, а на деле…
Поговорили о главных нынешних бедах, о горячих точках, тут мне было что рассказать.
Сейчас порой удивительно видеть, какая разнообразная и удобная у солдат экипировка. А в то время даже шлемов не было, не говоря уже о бронежилетах. Только эти игрушечные целлулоидные щиты, которые десятки лет без дела валялись на складах. Кстати, выяснилось, что если даже небольшой камешек попадет в ребро, щит разлетается на куски. В те дни милиционерам и солдатам внутренних войск приходилось практически незащищенными выходить против разъяренной толпы.
Громов внимательно меня слушал, это была новая для него информация. Всего несколько минут продолжалась наша беседа, но за это время уже возникла атмосфера доверия и доброжелательности, которая впоследствии всегда сопровождала наши с ним разговоры. Трудно даже припомнить, с кем мне было так легко и приятно общаться. Как будто мы давным-давно друг друга знаем. Вот я приехал из командировки, и мы поспешили встретиться, чтобы поделиться новостями.
Из рассказа Бориса Всеволодовича я понял, что за несколько дней он успел многое понять в работе далекого для него ведомства. Получилось так, что нам интересно было обсудить новые для него и чисто профессиональные для меня вопросы. Тут я понял, как может быть полезен свежий взгляд умного и опытного человека. Многие вещи открылись для меня с совершенно непривычной стороны.
После знакомства с делами он отправился в горячие точки, показав тем самым, что не собирается отсиживаться в комфортабельном чурбановском кабинете.
Повторюсь, для системы МВД было очень здорово, что пришел известный боевой генерал, тем более в такой сложный период времени. Это был сильнейший моральный фактор для наших людей.
Назначение Громова было радостно воспринято на всех уровнях: от простых милиционеров и солдат внутренних войск до офицеров и руководителей.
Определенно ощущался психологический подъем.
Когда наши сотрудники узнавали, что Борис Всеволодович отправляется в командировку, то всеми правдами и неправдами старались попасть вместе с ним в эти горячие точки. По возвращении рассказывали, как надежно и уверенно ведет себя генерал Громов в экстремальных ситуациях. Как он спокойно работает с людьми, внимательно выслушивает доклады. Всегда просит сотрудников делать выводы и предложения.
В МВД тогда еще мало кто из офицеров был готов к такой инициативе. Выводы полагалось делать начальству. Это был новый для нас громовский военный принцип. Он приближал офицеров к процессу принятия решений. Большая и очень полезная для наших сотрудников наука. Работать стало труднее, но интереснее. Люди почувствовали, что к их размышлениям и догадкам, к их мнению относятся с уважением и принимают во внимание.