Собрались все офицеры, служившие с Громовым, и приняли решение кабинет не оставлять и держать оборону. Я позвонил Лапшову и спросил: есть ли какое-то письменное распоряжение на этот счет? Он заверил, что приказ нам принесут в ближайшее время. Я ответил, что мы освободим кабинет только после получения официального документа. Мы-то знали, что приказа Грачева в данном случае недостаточно. Для увольнения заместителя министра необходим указ самого Верховного главнокомандующего.
Министр дал указание хозяйственным службам выбросить нас из кабинета любыми способами. Отключили последние телефоны, электричество, воду. Но мы твердо решили оставаться на местах и никого не пускать, пока не будет правового решения.
Надо сказать, что Борис Всеволодович занимал кабинет, некогда принадлежавший Георгию Константиновичу Жукову. Кабинет был с секретом. В свое время люди, строившие его, побеспокоились о дополнительных выходах.
Наши пропуска заблокировали, охране было дано указание никого из нас в здание не пропускать. Но охранники не знали, что из кабинета имеется тайный выход на улицу. Мы установили круглосуточное дежурство сменяемыми группами и приносили на место все, что было необходимо для жизни. Мы даже протянули собственную линию связи, установили полевой телефон и звонили, куда было необходимо.
Окружение Грачева не могло понять, как мы проникаем в кабинет, и во всем винило охрану. Спецслужбы… конечно, они должны были знать об этих тайных выходах, но, думаю, что они просто не стали докладывать начальству, так как в этом конфликте были на нашей стороне.
Понимая, что ничего не могут сделать, сотрудники Грачева привезли наконец указ президента. Наше положение стало критическим. Теперь уже наши действия можно было трактовать, как противоправные. Но…
Кто-то из ребят внимательно прочитал документ и нашел в нем две грубые грамматические ошибки. Сразу стало ясно, что из канцелярии президента такой документ выйти не мог. Следовательно, это фальшивка. Вот на какие дела были способны Грачев и его люди!
Мы обратились к средствам массовой информации и через московское метро, куда вел тайный выход из кабинета, провели в кабинет группу журналистов НТВ и ряда радиостанций. От «Московского комсомольца», помню, пришла Юля Калинина. В результате появилось несколько сенсационных материалов. Грачев был в ярости. Так мы прожили несколько весьма всем нам запомнившихся дней. Надо сказать, что далеко не все в Министерстве обороны боролись против нас, очень многие поддерживали и, как могли, помогали.
Наконец появился настоящий указ президента. Его привез помощник Ельцина Юрий Батурин. Мы встречались и разговаривали с ним на улице возле штаба. Указ был не об отставке, а о переводе Бориса Всеволодовича на должность заместителя министра иностранных дел. Выгнать Громова, как ему очень хотелось, Ельцин так и не решился.
— В начале 1995 года отношения министра обороны П. С. Грачева с некоторыми его заместителями дошли до точки кипения, — вспоминает помощник президента России по национальной безопасности Ю. М. Батурин, — и однажды он принес президенту Б. Н. Ельцину проект указа об увольнении троих из них. Первым в списке был Б. В. Громов. Ельцин дал свое согласие, и проект указа поступил ко мне, как помощнику президента по национальной безопасности. К тому же я тогда совмещал эту должность с обязанностями помощника президента по правовым вопросам. Этот скоропалительный документ и его формулировки показались мне совершенно неприемлемыми. Я снял трубку прямой связи с президентом. Он был на месте и ответил сразу.
— Борис Николаевич, у меня вопрос по указу об увольнении заместителей министра обороны.
— В чем дело?
— Можно согласиться с тем, что министр обороны имеет право подбирать себе заместителей, как ему представляется необходимым в интересах дела. Но с такими заслуженными и уважаемыми военачальниками нельзя поступать так, выбрасывая в одночасье и даже не поговорив, — сказал я. — Кроме того, неправильно будет увольнять их одним указом.
— Что вы предлагаете?
— Надо встретиться с каждым, побеседовать, подобрать им новые места работы, подходящие по статусу и интересам.
— Хорошо, встречайтесь.
— Подбор работы займет немалый срок, может быть, несколько месяцев. Я пока держу проект указа у себя. Все равно это теперь будут три разных указа, и в каждом должна идти речь не об увольнении, а о новом назначении.
Ельцин подумал некоторое время и ответил односложно:
— Хорошо.