Самое привлекательное в нем то, что он верный друг и хозяин своего слова. Если Громов сказал — сделаю, можете не сомневаться — будет сделано.
Если он, даже между прочим, сказал, что запомнит, можете не сомневаться — не забудет…
Сегодня точно так же. Ставлю перед ним какой-то вопрос. Он говорит — подумаю. Можно ни минуты не сомневаться, пройдет какое-то время и он скажет, что он по этому поводу решил. Может отказать, может поддержать, но чтобы забыл, такого не бывает.
Всегда умел принимать решения быстро, но не поспешно. Давай, давай, бегом, одна нога тут, другая там — это не его стиль. Если надо, он подумает и посоветуется. Но если убежден, что правильное решение можно принять сейчас, он его тут же и примет.
Все, кто сегодня с ним работает, достойные люди. Это всей жизнью проверенные люди, к тому же они четыре года в губернаторской команде: Леша Пантелеев, Игорь Пархоменко — и ведь все люди армейские. Кот Виктор Севастьянович и тот же Шилин Виктор Карпович, Чуркин Николай Павлович — афганцы, которым он верит, как самому себе.
Мы с ним и в академии Генштаба учились вместе, только я на курс раньше. Я закончил в 1983-м, он в 1984-м. Во время совместного обучения постоянно встречались семьями. У Громова росли два сына. Очень хорошо помню его первую семью и жену Наташу. Она была надежным человеком. Сколько трудностей выпало на ее долю! И прежде всего эти долгие афганские командировки, когда супруги могли только переписываться. Наташа — это саратовская любовь Бориса — первая. Он вообще верный. Верный в дружбе. Верный в любви. И то, что произошло… Наташина гибель в авиакатастрофе стала для него огромной трагедией.
Вот и вторая его жена, Фаина, — замечательный человек. Очень важно, что у Громова — крепкий тыл.
Я его мальчишек помню еще крохами: Андрея, Максима. Отличные ребята, теперь, конечно, уже взрослые молодые люди. И просто замечательно, что у Бориса с Фаиной родилась еще дочка, маленькая Лизонька…
Чем больше живу на свете, тем больше убеждаюсь, что не умеют люди учиться на чужих ошибках. И не только отдельные люди, но и целые народы, крупнейшие и богатейшие страны, считающие себя лидерами человечества.
Если вы наблюдаете за ситуацией в Ираке, американцы сейчас попали там в ситуацию, абсолютно такую же, как и мы в Афгане.
Американцы тоже вошли в Ирак, можно сказать, прогулочным шагом. Неприятности начались потом. Мусульмане вообще не терпят на своей территории неверных. Мы американцам говорили об этом, когда еще они полезли в Афганистан. Мы предупреждали — не будет у вас там спокойной жизни. Не примут они ваших порядков. Мы были правы, все повторилось. Беспрерывные нападения, обстрелы и жертвы. То же происходит в Ираке. Американцы еще долго будут расхлебывать…
Вот мы, после такого спокойного входа в Афганистан, вдруг попадаем в ситуацию, когда вокруг стрельба. Никто на нас поначалу в атаки не ходил. Все исподтишка. Те же самые дети. Дают солдату сигарету, тот закурил — отравлена. Резинку жевательную дают — отравлена. Из-за угла выстрел. Утром колонна прошла нормально, возвращается — заминировано, начинаются подрывы.
Американцы объявили, что начинают операции в каких-то районах. Не выберутся они теперь из этих операций. С техникой в горы не полезешь. Авиация малоэффективна в горах. Придется посылать людей. А солдаты в горах очень уязвимы. Вот мы десять лет находились в такой ситуации в Афганистане. У нас каждый день были потери. Больше, меньше, но были.
Дороги необходимо охранять (растянули всю армию по дорогам), иначе ничего никуда не доставишь. Сплошные блокпосты. Американцы сейчас в это втягиваются. Они тоже замечательно умеют наступать на грабли…
К весне 1980 года мы попали в ситуацию постоянных боевых действий. И для того, чтобы решать поставленную задачу, необходимо было не только умело вести военную программу, но быть в курсе политической ситуации. Самым подробным образом знать все взаимоотношения в руководстве ДРА, а также и в стане оппозиции, всех полевых командиров, кому можно доверять, кому нет, и очень много другого, что относится к сфере политики и дипломатии. Не имея таких знаний и умений, свою военную задачу мы полноценно выполнить не могли.
Весь первый год ушел на то, чтобы это понять. Постепенно появились командиры, которые эту непростую науку освоили блестяще, вот почему их постоянно возвращали в Афганистан, как это получилось с Громовым. Уже на третий год войны всем в Союзе, кто отвечал за проведение операции в Афганистане, стало понятно, что это совершенно особенная война и успешно ее вести могут далеко не все военачальники, даже с большим количеством звезд на погонах.