Кравцов первым пошел к старту, неторопливо, его «Сашка-Толик» следовал за ним. Парень в красной шапочке снимал с плеч свитер, оставаясь в одной майке.
Двое из ПТУ-3 шли вместе, хмурые. Из-за угла раздевалки появился еще один, тот самый, что курил у стены, с лицом помятым, как у человека, который накануне был на свадьбе. Я подождал, пока пройдет основная масса, потом пошел сам, спокойным шагом, неторопливо, держа папку под мышкой и пиджак на руке.
У старта на крайней дорожке в шлаке уже стояла белая известковая полоса, свежая, проведенная утром. Главный судья, мужик лет пятидесяти в сером плаще, с красной повязкой на рукаве и стартовым пистолетом «ТТ-сигнальный» в правой руке, расставлял участников по номерам.
Лидия Михайловна с протоколом у бровки, на складном стуле, рядом второй судья со счетчиком кругов, деревянным, с цифровыми барабанчиками.
Кравцов получил первую дорожку. Я девятую, крайнюю справа, у самого бордюра. Между нами восемь участников, в шахматном порядке. Старт без колодок, общий, с высокого положения, как и сказала Лидия Михайловна.
Я снял кофту, отдал старухе с вязанием, попросив присмотреть, она кивнула, не отрываясь от спиц, приняла на колени поверх клубков. Папку положил рядом с ней.
Подошел к своей дорожке. Поставил носок правой кеда за известковую черту.
Левую чуть позади, на полстопы. Корпус наклонен, руки полусогнуты, ладони в кулак, но не сжатый.
Бок отзывался на тройку. Сердце сто двадцать. Дыхание ровное. Сахар во рту растворился полностью, оставил после себя ту самую сухую собранность.
Главный судья Кошкин поднял пистолет вверх, прокричал:
— На старт!
Двенадцать тел качнулись вперед.
— Внимание!
Тишина. Я слышал собственный пульс в ушах.
Кравцов на первой дорожке, краем глаза, стоял ровно, расслабленно, как стоит человек, для которого старт это рабочая рутина.
Глава 26
Бег
Стартовый пистолет ударил коротким сухим хлопком. Без раската и оркестровых труб, просто плоский щелчок «ТТ-сигнального» с эхом, которое отскочило от деревянной обшивки главной трибуны и затихло где-то под крышей раздевалки. Сизая струйка дыма повисла над поднятой рукой судьи Кошкина, медленно потекла вверх и рассеялась.
Двенадцать бегунов рванули вперед.
Я сорвался с белой известковой черты на полсекунды позже остальных, сделал это намеренно. На общем старте с десятком соперников первая ошибка дилетанта это рвануть со всеми и сразу нарваться под чей-то локоть, толчок плечом или еще хуже под удар чьих-то шиповок. У всех кеды конечно, шиповок нет, но обувь все равно увесистая.
Если мне сейчас прилетит в бок чей-то локоть, это конец дистанции уже на втором круге. Я выждал когда остальные чуть уйдут, оценил, кто куда пошел, и тоже дал ходу по своей крайней правой дорожке.
Первые тридцать метров просто на выход. Шаг короткий и частый, на сто восемьдесят пять ударов пульса в минуту.
Корпус наклонен на пять-семь градусов, плечи свободные, руки работают вдоль тела. Стопа под центр тяжести, а не впереди. Дыхание носом, на четыре шага вдох, на четыре выдох.
Бок отозвался коротко при первом глубоком вдохе, на тройке с половиной. Я укоротил дыхание до ритма три-три. Бок осел до тройки.
К пятидесятому метру группа сложилась окончательно.
Кравцов и его двое из ДЮСШ ушли вперед, не сильно, метров на семь-восемь. Кравцов конечно же шел первым, длинноногий Сашка у его плеча, конопатый Толик третьим, чуть позади.
Они работали тактику, как и договорились во время разминки. Первый круг не разгоняться, держать темп на середине, отпустить, если кто рванет, не реагировать. На районном уровне рваный темп губит чужих, а свои держат ситуацию в кулаке.
За ними еще четверо. Парень в красной шапочке, двое из ПТУ-3, один из Бекова. Они шли плотной кучкой, дышали уже шумно, видимо, разогнались сильнее, чем нужно для первого круга.
Я за ними, метрах в пяти. Девятым в строю, как и в протоколе. Сзади еще двое колышлеевских и тамалинский. Замыкающим бежал тот, что курил у стены раздевалки.
Мы прошли двести метров и вот первый поворот, на дальнюю прямую. Я вышел на вторую дорожку, обогнул бровку по чистой линии, не срезая, не выезжая и держа постоянный радиус.
Шлак под подошвами тихо хрустел, дробно, как от мелкой соли под каблуком. Он утрамбован, но местами проседал, особенно у бровки, где трамбовали хуже всего, потому что там мало прошлись катком.
На таких просадках стопа уходила на полсантиметра, а от этого менялся ритм шага. Мелкий толчок назад, не критично, но если бить туда силой, хорошо так отдается в колено.