Первый круг я закончил за минуту двадцать одну, по моим внутренним часам. Я считал шаги по дыханию, и держал темп на знакомых цифрах.
Полторы минуты на первом круге для двух километров не быстро и не медленно. При таком темпе финиш будет где-то за семь двадцать — семь тридцать.
Для меня сегодняшнего это приличный результат. Без плеврита я бежал бы за шесть с лишним, но не больше семи минут.
На втором круге Кравцов начал работать серьезно. Я это услышал по дыханию ребят впереди, оно сбилось сразу у троих.
Парень в красной шапочке потянулся за лидером, рывком, нелепо, на пятидесятом метре круга, и через двадцать секунд начал хватать воздух ртом, голова откинулась назад, плечи поднялись к ушам. Классическая ошибка, такой рывок забирает кислород и забивает мышцы плечевого пояса молочной кислотой за полминуты.
Я не дернулся, продолжил в том же темпе на три-три. Шаг прежний, корпус все также, постановка стопы не изменилась.
На дальней прямой Кравцов и его двое подручных ушли вперед уже на пятнадцать метров. Сашка работал прикрытием, шел в полушаге за Кравцовым, прямо у бровки, не пропуская никого по внутренней линии. Толик отстал чуть больше, шел второй линией обороны.
На втором повороте бок впервые серьезно проявил себя.
Не острой болью, а той самой, плевральной, которую я знал по лету, по каждой вечерней пробежке за последние два месяца. Тупой, давящей изнутри, между четвертым и пятым ребром справа.
На выдохе боль чувствовалась острее. На вдохе глуше. Я это чувство знал наизусть, как голос матери в темноте, как крик петуха в пять утра, как нечто родное, узнаваемое, не уходящее.
Я переключил дыхание на два-два. Это чистая отработка летних занятий, при первом уколе укоротить вдох вдвое, поднять диафрагмальное давление, чтобы плевра не растягивалась на глубоком вдохе.
Дыхание частое и поверхностное, это пятьдесят шесть циклов в минуту, забирает меньше воздуха за раз, но дает достаточно при низкой интенсивности.
Темп от этого упал. Я знал это, почувствовал по соотношению шага и дыхания, по тому, как сократилась амплитуда. На круг потерял секунд пять. Небольшая катастрофа, но существенно.
Кравцов и Сашка ушли еще на пять метров. Я больше их чувствовал, чем видел, серую и синюю спины впереди, по прямой, бегущие ровным темпом, без рывков.
Кравцов работал умно, не дергался, шел на своих три ноль пять, как обещал, в равномерном ритме. Толик отстал от связки, отвалил метров на пять. Между ним и мной бежали еще четверо, расползшиеся, в основном по второй дорожке.
Парень в красной шапочке выдохся окончательно. На третьей сотне второго круга он начал переходить с бега на бег-шаг, типичная агония накопившихся ошибок темпа.
Я обошел его слева, по второй дорожке, на повороте. Он не заметил, голова опущена, взгляд уперт в шлак под ногами.
Десятое место.
На прямой я обошел тамалинского, парня с длинной шеей, шедшего тяжело, со слишком прямым корпусом. Он попытался держаться за моим темпом, пробежал метров двадцать и отвалил. Я опять взял девятое место.
В конце второго круга между ребер резануло острее. Я не сбавил темп, но переключил дыхание еще короче, на полтора-полтора, почти на собачье, еще чаще и быстрее.
Этому приему меня тоже научил Сазонов в прошлой жизни, после первого моего острого приступа на дистанции. «Если остро колет внутри, — говорил он, — иди на собачьем дыхании тридцать секунд, потом возвращайся на два-два. Боль уйдет, потому что диафрагма перестает работать амплитудой и фиксируется на месте».
Тридцать секунд я бежал на полтора-полтора. Это длинная прямая третьего круга, по часам примерно три минуты пятьдесят секунд после старта.
Бок дернулся еще раз, потом затих, спрятался обратно в ритм тройки с половиной. Я вернулся на два-два.
Темп опять чуть поднялся. Я почувствовал, как вернулся в ритм, не в тот, что был на первом круге, а в свой рабочий.
Впереди, на финишной прямой третьего круга, что-то изменилось. Я не сразу понял что именно.
Потом увидел, что один из ПТУ-3, тот, что был в передней четверке, быстро замедлился. Не сбежал с дистанции, а просто потерял темп, видимо, начал переходить на третий круг и не вытянул.
Он шел теперь по второй дорожке, медленно, прямо, с лицом, на котором всюду проступили красные пятна. Еще они появились на щеках и шее.
Я обошел его по третьей дорожке, не глядя. Не сказал ни слова, на дистанции это лишний расход драгоценных ресурсов. Теперь у меня восьмое место.
На повороте на третий круг открылось второе дыхание. Это редкое явление в моем нынешнем теле, я чувствовал его всего один раз за все лето, в августе, на длинном кроссе.