очки рассчитаны по таблице многоборья ГТО
1. Кравцов А. (ДЮСШ Сердобск) — 247 очков
2. Громов А. (Заря, Урожай) — 244 очка
3. Сенькин В. (ПТУ-3) — 231 очко
4. Мещеряков В. (ДЮСШ Сердобск) — 228 очков
5. Петренко И. (ДЮСШ Сердобск) — 219 очков
6. Никонов Б. (Колышлей СОШ-1) — 214 очков'
…
Три очка отставания. Не пятнадцать, не двадцать, а всего три.
Я посмотрел еще раз и перепроверил цифры.
Зубов тоже стоял у щита. Прочитал. Сделал пометку в блокноте. Не повернулся ни к кому, а ушел в сторону раздевалки.
Кравцов тоже прочитал. Он этого не ожидал, первое место всего с трехочковым отрывом означало, что он где-то недоработал либо я переработал. И то, и другое для него было новостью. Он не сразу повернулся ко мне.
— Громов. — Голос ровный, без сарказма и снисходительности. Впервые деловой. — Ты, как я смотрю, тут не зря топчешься. Ну, до стрельбы час сорок. Ты в тире раньше был? Умеешь стрелять? Тут тир ДОСААФовский, ТОЗ-восьмая, дистанция двадцать пять метров. Лежа с упора, пять выстрелов.
— Кое-что умею. — Ответил я.
— Ну, посмотрим. — Он отошел.
Я посмотрел на громкоговоритель, ожидая следующего сообщения. На небе пробивалось солнце, неярко, тусклой монетой на небосклоне.
Громкоговоритель объявил:
— Вниманию участников. Перерыв до плавания час двадцать минут. Автобус на бассейн при заводе подается к стадиону в десять тридцать. Прошу собраться у северного входа. Стрельба после плавания, в пятнадцать часов, тир ДОСААФ.
Зубов на крыльце раздевалки закурил «Беломор». Ефимов вышел из судейской с папкой подмышкой, посмотрел на щит и привычно отметил карандашом в бумагах.
Автобус подали к северному выходу стадиона в десять тридцать ровно. Это был старый ПАЗ-672 кремового цвета, с округлым кузовом, бортовым номером «47» на правом крыле и табличкой за лобовым стеклом: «Спецрейс. Стадион — бассейн».
Двигатель работал на холостых, выхлоп шел сизый, через щель в неплотно прикрытой задней двери просачивался теплый воздух из салона, печка включена всю дорогу от парка автобусов.
Двенадцать участников расселись по двум сторонам прохода, на дерматиновых сиденьях, лоснящихся от долгой эксплуатации, с прорехами и заплатами из изоленты. Кравцов сел сразу за водителем, у самой передней дверцы, рядом Сашка-длинноногий.
Толик-конопатый через проход. Остальные разместились в задней половине салона. Я сел один у окна, посередине, поставив сумку-авоську с плавками и шапочкой рядом на свободное место.
Водитель пожилой мужик, в кепке-восьмиклинке и серой рубашке под пиджаком, закрыл дверь рычагом и отжал сцепление. ПАЗ дернулся, двигатель загудел и мы поехали.
Три квартала от стадиона до бассейна заняло пять минут езды, по улице Спортивной, потом направо по Первомайской, мимо памятника Ленину перед заводоуправлением и проходной маслозавода, той самой, где работает дядя Толя. Затем мимо кирпичного забора с лозунгом «Слава труду!» белыми буквами по красной полосе.
Вышли у одноэтажного длинного здания, серого, с большими окнами в верхней части стены и единственной центральной дверью, над которой висела вывеска: «Бассейн „Дельфин“. Маслозавод им. Кирова. Часы работы: вт. — вс., 8:00–22:00».
У входа стояла очередь, но не наша, а заводская, из мужиков и женщин в простой одежде, видимо, рабочие со смены, пришедшие поплавать в свой регламентный час. Нас провели через служебный вход с торца, узкую дверь без вывески, через которую обычно ходил техперсонал.
Внутри плотно пахло хлоркой, тем самым тяжелым промышленным запахом, который въедается в одежду и потом не выветривается сутки. К хлорке примешивалась влажность, почти осязаемая, теплая, оседающая на лице легкой пленкой.
Раздевалка мужская, длинная, с двумя рядами деревянных скамеек, прибитыми к полу, и шкафчиками вдоль стены из синего фанерного шпона. На дверцах шкафчиков крупные белые цифры от руки.
Замки внутренние, на ключе, его выдавал кассир. На полу серо-белая кафельная плитка, мокрая по краям от босых ног предыдущих посетителей.
По углам скользкие лужицы воды. Через потолочную решетку приглушенно гудела вентиляция.
Нам выдали плавки на всякий случай, у кого не было своих. Серые шерстяные, фабричные, с резинкой.
У меня были свои бордовые, прихваченные еще из Громовки. Шапочка резиновая, белая, с надписью «Спорттовары» по внутреннему краю.
Я быстро разделся. Майку с номером «9» снял аккуратно, не сминая ткань, повесил на крючок.
Брюки сложил по стрелке. Следы горчичника с утра уже окончательно ушли, кожа на боку осталась слегка красноватой, со следами клея. Бок болел на тройку из десяти. Если в воде на раздраженную кожу попадет хлорка будет щипать, но это не критично.