Он пошел дальше, к выходу. Сашка и Толик догнали его уже на улице. Я услышал, как хлопнула дверь служебного входа.
Глава 30
Тир
Столовая маслозавода находилась в длинном одноэтажном пристрое к административному корпусу, через дворик от бассейна.
Серое здание с большими окнами по фасаду, над входом типовая алюминиевая вывеска: «СТОЛОВАЯ. РАБОЧИЕ ПРИЕМЫ: 12:00–14:00». У входа две урны из бетонных половинок.
Внутри пахло не казенным жидким супом из общепита, а тем плотным, наваристым бульоном, какой делают в заводских столовых при больших предприятиях, где директор сам обедает в общем зале и шеф-повар знает, что недосоленный борщ не простят.
Нас провели через служебный вход, мимо общей очереди заводских рабочих. Мужики в синих робах, женщины в косынках стояли с подносами вдоль раздаточной. Заведующая, женщина лет пятидесяти, в белом халате и кружевной короне-наколке, сама встретила у двери:
— Сюда, ребятки, сюда. Спортсменам у нас отдельный стол накрыли. Председатель спорткомитета звонил с утра, велели угостить от души. От завода, как всегда. У нас и в прошлом году соревнования принимали, и в позапрошлом, лет десять как принимаем. Раздевайтесь, мойте руки вон там, в умывальной.
Зал столовой на двести мест, столы в четыре ряда, накрытые клеенками в крупный синий горох. Под потолком длинные лампы дневного света, в окнах белые тюлевые занавески, на подоконниках горшки с традесканцией. В дальнем углу на самодельной полке стоял черно-белый телевизор «Темп-6», со снятой передней панелью, шла музыкальная программа «В рабочий полдень».
Нас усадили за два сдвинутых стола у окна. Двенадцать человек, по шесть с каждой стороны.
На столе уже стояли два графина с темно-красным компотом, из сухофруктов, со сморщенными яблоками и черносливом на дне. Еще тут были корзинка с хлебом, нарезанным толстыми ломтями, ржаной и пшеничный вперемешку, тарелка с солеными огурцами, и блюдо с зеленым луком, чуть ли не с утренней грядки.
Первым принесли борщ. В огромной кастрюле литров на двадцать, на катящемся столике, рядом стопка глубоких эмалированных тарелок.
Раздатчица в белом халате с косынкой черпала половником, наливала в тарелки по самым краям, с куском мяса в каждой. Борщ насыщенно-красный, с густой свеклой, белыми кубиками картошки, кружочками моркови и большими лепестками капусты. Сверху ложка белой, плотной сметаны и мелко рубленый укроп.
— Вот, ребята. Кушайте на здоровье. У нас своя кухня, мясо с собственного подсобного хозяйства, не магазинное. Сметана с колхоза из Беково, утренняя. Хлеб с нашей пекарни, маслозаводской. Не стесняйтесь, если хотите добавки, только скажите.
Я отломил кусок ржаного хлеба, обмакнул в борщ и попробовал. Густо. Соли в самую меру.
Мяса целый кусок, на косточке, с прожилкой жира. Вчера у дяди Толи был получше, но этот тоже неплох. Очень даже неплох.
Кравцов ел напротив меня, через стол. Не торопясь, по-городскому, выпрямившись.
У него дома, видимо, готовили хорошо он не накидывался на еду, как другие, ел методично. Сашка-длинноногий кушал жадно, шумно прихлебывая, отрывая корки хлеба большими кусками.
Толик-конопатый ел тоже быстро, слегка даже причавкивая. Рядом сидел еще Сенькин из ПТУ, он кушал молча, опустив голову к тарелке. Рукой подбирал крошки хлеба у тарелки.
Другие обедали спокойно, в столовой училища такой же борщ, видимо, пробовали каждый день, потому что не очень-то и впечатлились, приняли как должное.
На второе принесли макароны с мясной подливкой крупные, толстые, фабрики «Сердобская», с подливкой из тушеной говядины, лука и томата. В широких тарелках, чуть ли не по пол-литра подливы на каждую.
К макаронам полагалась толстая, рубленая котлета по-домашнему, в панировке, по одной на брата. И блюдо с соленьями, огурцы, помидоры, квашеная капуста с морковью и тмином.
— Котлеты у нас фирменные, — сказала раздатчица, ставя тарелку рядом со мной. — Шеф-повар у нас Полина Семеновна, она по этим котлетам в области первое место брала на конкурсе общепита в шестьдесят восьмом. С тех пор так и делает, рецепт не меняет.
Я съел котлету. Котлета была и правда вкусная. В Москве двадцать первого века я бы заплатил за такую половину дневной зарплаты, и все равно вряд ли получил бы точно такую же.
Сочная, с тонким хрустом панировки, с настоящей рубленой говядиной, не магазинным фаршем «полуготовая котлета из домкухни». Белок щедрым потоком хлынул в организм, почти зримо, я чувствовал, как энергия, наконец, поступает в систему.