На третье компот в граненых стаканах, с разварным яблоком на дне, и по два кусочка теплого пирога с капустой, с румяной корочкой.
А затем раздатчица принесла еще одну тарелку отдельно, на блюдце:
— А это, ребятки, премия. От Полины Семеновны, лично. По одному рулетику маковому, ей рецепт прислали в подарок из Пензы, она первый раз сегодня испекла. Просила попробовать и сказать, удался ли.
На блюдце лежали двенадцать маленьких маковых рулетиков, золотистых, с черной маковой начинкой, посыпанных сахарной пудрой. Я взял один.
Тесто нежное, с легким привкусом ванили и сливочного масла. Мак настоящий, не магазинная пудра, а протертое маковое зерно с медом и сливками.
— Удался! — крикнул Артемьев через стол, с полным ртом. — Тёть, удался, так и передайте!
Раздатчица довольно засмеялась, пошла обратно с пустым подносом.
— Ты, братец, не глотай хоть, прожуй. — Кравцов посмотрел на Артемьева. — Ты еще даже распробовать не успел, а уже как селедка проглотил.
Артемьев улыбнулся и промолчал, жуя рулет. Остальные парни за столом негромко хмыкнули.
К концу обеда я был сыт, плотно, по-настоящему. Не до тяжести, потому что такое состояние перед стрельбой убьет весь результат, а просто до спокойной полноты в желудке.
Углеводы, белок, немного жира, витамины из солений, сладкое в финале. Идеальный обед перед нагрузкой через полтора часа.
Артемьев попросил добавки компота. Раздатчица налила ему второй стакан, а заодно наполнила графины на столе.
— Ребятки, до стрельбы час сорок. Не ложитесь, лучше пройдитесь. Тяжелая голова после еды для стрелков плохой признак. Это я вам как жена бывшего стрелка говорю, у меня у Кольки моего покойного медаль была за стрельбу в армии.
— Будем гулять, теть Полин. — Кравцов ровно улыбнулся.
Заведующая принесла расписку для отчета в спорткомитет, что обед на двенадцать человек выдан и получен всеми. Сашка-длинноногий, как староста группы, расписался за всех.
Лидия Михайловна, оказывается, тоже обедала здесь, через стол от нас, со вторым судьей и помощниками, она тоже подписала акт.
Я встал. Спина после сидения на жесткой скамье отозвалась тяжестью, бок привычно уколол терпимой болью.
Ноги отдохнули после плавания, но мышцы плеч еще ныли. Времени до стрельбы осталось еще полтора часа. Я решил пройтись и отдохнуть.
В назначенное время мы прибыли на место стрельбы.
Тир ДОСААФ располагался в подвале районного дома обороны, на углу улицы Кирова и Первомайской, того самого здания из красного кирпича с серебряным шрифтом «ДОСААФ» на фасаде, которое я разглядывал летом, проходя мимо со своими бесконечными папками.
Вход в тир расположен отдельно, со двора, через железную дверь, ведущую вниз по бетонной лестнице в десять ступеней. На двери висела табличка: «ТИР. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Над табличкой мишень, нарисованная мелом, кто-то успел позабавиться от скуки.
Подвал длинный, узкий, метров тридцать пять в длину, шириной около пяти. Когда-то это был складской погреб купеческого особняка, потом бомбоубежище, сейчас превращенное в тир.
Стены каменные, оштукатуренные, побеленные известью, местами осыпавшейся, открывшей серый бутовый камень. Низкий потолок, метра на два десять, с прокопченными балками, между балками провода в матерчатой оплетке, тянущиеся к лампочкам.
Лампочки на шестидесят ватт, в эмалированных конических плафонах с прорезями для вентиляции. Плафоны, окрашенные изнутри в белый цвет, висели на разной высоте, давая неровный желтоватый свет.
На огневой позиции светло, в полутора метрах сбоку уже полумрак. Над щитом с мишенями отдельная лампа в металлическом колпаке, подсвечивающая мишени снизу-сбоку.
Запах характерный, в тирах везде пахнет одинаково. Оружейное масло из солидола, сгоревший порох, резкий, кислый, едва оседающий в воздухе.
Еще затхловатый сырой бетон и поверх всего дерево, с легким запахом олифы. Знакомые и родные запахи, я бы определил тир с закрытыми глазами через пять секунд после того как очутился тут.
Огневой рубеж на пять позиций в ряд, разделенных дощатыми перегородками высотой по пояс. Каждая позиция состояла из деревянного мата на полу для стрельбы лежа.
Перед матом низкая полка с двумя деревянными подставками для упоров, сверху на полке еще одна доска, заменяющая основной упор. На стене над позицией крючок для патронташа, рядом табличка с номером огневой позиции, от «1» до «5».
Дистанция до мишенного щита двадцать пять метров, размечена белыми поперечными полосами по полу, через каждые пчть метров. Мишенные щиты деревянные, обитые железом, пять штук.