На каждом листы плотной серой бумаги размером с лист канцелярского формата, стандартная стрелковая мишень с десятью концентрическими кругами. Десятка это черный кружок размером с мужской кулак, примерно три сантиметра в диаметре.
Девятка кольцо вокруг, того же черного цвета. Восьмерка начиналась с белого поля тонкого кольца разметки.
Судья сидел у входа за обычным канцелярским столом, с зеленым сукном, на нем уже разложены журнал учета стрельб, стопка пустых мишеней и металлическая зрительная труба с двадцатикратным увеличением на штативе, нацеленная в коридор.
Рядом стойка с пятью малокалиберными винтовками ТОЗ-8, аккуратно поставленными прикладом вниз. Каждая с инвентарным номером, выжженным на ложе.
Оружейник мужик сорока пяти лет, в темно-зеленом кителе военного образца без погон, с надписью «ДОСААФ» на нагрудной нашивке. На столике перед ним стоял открытый ящик с патронами «.22 LR», бумажные коробки по пятьдесят штук, поверх раскладной ключ для затвора и баночка с ружейным маслом.
Главный судья по стрельбе оказался другой, не тот, что был на стадионе. Пожилой, в темно-синем спортивном костюме «Динамо», с красной повязкой на рукаве и медалью на цепочке поверх куртки.
Я разглядел медаль, «Судья республиканской категории», знал такую. Это первая категория, выше только всесоюзного уровня. Серьезный судья для районного уровня, заехал, видимо, как ревизор от области.
У дальней стены, чуть в стороне от стола судьи, стояли двое мужчин. Зубов все в том же темно-синем тренировочном, с блокнотом, уже знакомый силуэт. Рядом другой человек.
Я его раньше не видел.
Мужчина лет сорока, среднего роста, плотный, крепкий, в темно-серых брюках, в коричневом вельветовом пиджаке поверх шерстяной водолазки бежевого цвета. На ногах начищенные черные ботинки.
Лицо открытое, с легкой щетиной, не до конца сбритой утром, нос чуть приплюснутый, старая травма, скорее всего, спортивная. Темно-русые волосы, коротко стриженные, на висках поседевшие.
Глаза серые и спокойные. На груди пиджака приколот значок «Мастер спорта СССР», красно-белый, и второй, ниже, «Отличник профтехобразования».
В руках он держал тетрадку в коленкоровой обложке и обычную школьную ручку с пером. Стоял свободно, прислонившись плечом к стене, не напоказ, просто отдыхая.
Это, наверное, и есть Крюков.
Я понял это по тому, как с ним поздоровался Сенькин, когда вошел. Коротко кивнул и сразу подошел пожать руку.
— Здорово, Сенькин. — Крюков говорил спокойно, без улыбки, но и без сухости. Голос у него был негромкий, чуть хрипловатый. — Как у тебя успехи?
— Подтянулся одиннадцать раз. Бег вышел не очень, седьмой по счету. Метание на двадцать восемь метров.
— А плавание?
— Минута тридцать пять. — Сенькин опустил глаза.
— Шестнадцатое место по плаванию. — Крюков кивнул, не упрекая, а просто отметив. — Ты в воду как тонущий идешь, Валер. Зимой будем ставить дыхание. Ладно. Стрельба сейчас твоя дисциплина. Ничего пока не потеряно. Помни хват и дыхание. Не торопись.
— Постараюсь, Виктор Иваныч.
— Давай, удачи.
Сенькин отошел к своей огневой позиции.
Я тоже приготовился. Снял пиджак и повесил на гвоздь у стены.
Бок отозвался коротко, по уровню боли на двойку с половиной, тир теплее улицы, и тело уже расслабилось после обеда. Размял пальцы рук, каждый по очереди, потом запястье круговыми движениями. У стрелка без размятой кисти гарантированно дрогнет палец на спусковом крючке.
Крюков посмотрел в мою сторону. Оценивающе, взглядом, которым тренер смотрит на нового и незнакомого участника.
Заметил, что я снял пиджак заранее, до получения винтовки и как я размял запястья. Понял что я спортсмен.
Не школьник или любитель, пришедший пострелять в выходной. Спортсмен, готовящийся к серьезной работе.
Он повернулся к Зубову и что-то негромко сказал. Зубов хмыкнул и тихо ответил.
Они оба смотрели теперь на меня, не угрожающе, а с интересом. Двое тренеров, оценивающих чужого, незнакомого парнишку, который почему-то идет один, без секции, и неожиданно попал в число лидеров промежуточного зачета.
Я не подал виду, что заметил их взгляды. Подошел к оружейнику.
— Громов. Номер девять.
Оружейник нашел в журнале строчку и кивнул. Снял со стойки старую винтовку, с потертой ложей из ореха и тщательно отполированной заводской прокладкой.
Металл ствола темный, без блеска, чищен много раз. Передал мне. На прикладе выжжен инвентарный номер: «ТОЗ-8 № 4117/1958».