Хорошая старая винтовка. Стволу шестнадцать-семнадцать лет, довольно много для малокалиберки, ресурс выработан примерно на половину, но при хорошем уходе остается рабочим.
— Распишись. — Он подал мне журнал.
Я расписался рядом с моим номером, добавил прочерком, мол, получил в руки, обязан вернуть.
Винтовка привычно легла в руки. ТОЗ-8 самая распространенная учебная винтовка в СССР, выпускалась с пятидесятых годов на Тульском заводе, миллионами штук.
Длина около метра, вес около трех с четвертью килограммов. Болтовой затвор, однозарядная, патрон.22 LR. У Митрича в Громовке была такая же, я с ней работал почти все лето, несколько раз в неделю.
Я проверил винтовку и открыл затвор. Пружина мягкая, как и положено, без заеданий.
Заглянул в патронник, чистый, протерт. Плавно закрыл затвор. Прицельные приспособления, мушка в кольце, планка с диоптрическим прицелом, классика для ТОЗ-восьмой.
— Громов А., огневая позиция четыре. — объявил главный судья. — Пять патронов, время три минуты на серию. Стрельба лежа с упора. По готовности.
Я отнес винтовку к четвертой позиции. Лег на деревянный мат, он был жесткий, обитый брезентом, под спиной чуть прохладный.
Развернулся под углом тридцать градусов к мишеням, как требовала техника. Локти на доску упора.
Левый локоть выдвинул вперед, ладонь левой руки раскрытая, в нее легло цевье винтовки. Правый локоть на уровне приклада, рука обхватывает шейку приклада, указательный палец вне спусковой скобы, пока не готов стрелять.
Приклад прижал к ключице, а не к мякоти плеча. На мякоти приклад будет гулять при отдаче, на кости стоит прочно.
Щека прижалась к ложу, упираясь в специальную выемку, отполированную тысячами прикосновений до тусклого блеска.
Глаз на диоптре. Я подвел мушку в кольцо прицела, потом на мишень. Десятка номер четыре передо мной висела ровно на щите, освещенная косым желтым светом верхней лампы.
Руки слегка дрожали. Это не страх, а остаточная мышечная усталость после плавания, плюс тончайший микротремор от пониженной температуры и плеврита.
Я знал это состояние. С таким тремором я стрелял у Митрича в сарае после плеврита, и надеюсь, нашел способ, как с ним работать.
Я повторил про себя. Прием простой. Делаешь не один выстрел подряд, а ловишь между ударами сердца микропаузу, те самые полсекунды между сокращениями диастолы, когда колеблется тело меньше всего.
На пике сокращения сердце дергает грудную клетку, винтовка идет вверх-вниз на доли миллиметра, что на двадцати пяти метрах дает увод в полтора-два сантиметра, это разница между девяткой и десяткой.
Митрич учил: «Считай удар. Один отметил, на втором стреляй».
Оружейник принес мне коробочку патронов, пять штук, в гнездах. Я взял первый.
Латунная гильза, свинцовая безоболочечная пулька, маркировка ОЛ «Олимп», советские целевые. Положил в патронник, закрыл затвор.
Заряжен.
Глава 31
Промежуток
Я положил указательный палец на спусковой крючок. Не на сам крючок, на самый край, на подушечку пальца, не на сгиб. Если стрелять сгибом будет рывок, потянешь рукой, ствол уведет в сторону.
Глаз на диоптре. Мушку поместил в центр кольца. Точка прицеливания нижний край десятки, по принципу «шесть часов на циферблате», как учили все стрелковые школы СССР.
Дыхание выдох, потом остановка, вдох-выдох, снова остановка. На второй остановке надо стрелять.
Я выдохнул через нос полным потоком. Сделал короткий вдох. Снова выдохнул, на этот раз чуть глубже. Бок отозвался коротко, на двойку, затем боль ушла. Я задержал дыхание на полувыдохе.
Посчитал удары сердца. Один, два, три…
На «два» я уже начал выбирать свободный ход спускового крючка. Миллиметр свободного хода, который ТОЗ-8 имеет до сопротивления боевой пружины.
На «три» я почувствовал боевое усилие, давление около полутора килограммов на пальце. На «четыре» я начал плавно дожимать крючок, постепенно увеличивая давление.
Бахнул выстрел.
Винтовка мягко дернулась в плечо, ударила в ключицу. Звук плоский и короткий, «пах», без эха в плотном подвале, оно погасло между потолком и стенами. Гильза вылетела вправо и вверх, прокатилась по бетону и зазвенела о ножку стола.
В нос ударил резкий кислый запах пороха. Главный судья подошел к зрительной трубе, наклонился и прильнул глазом к окуляру.
Посмотрел секунд пять. Выпрямился и нагнулся к журналу.
— Громов. Первый выстрел. Промах. Не зафиксировано попадание по мишени.