Я записал в тетрадь, чтобы не забыть «Найти турник завтра. Негативные повторения, запрыгнуть, медленно опускаться, пока руки не окрепнут для полного подтягивания».
И наконец, метание гранаты, чтобы получить высший балл, надо метнуть на тридцать пять метров. Граната учебная, семьсот граммов.
Технику метания я знаю, это не дисциплина из пятиборья, но биомеханика броска из той же серии, что толкание и метание в легкой атлетике. Рычаг, разгон, хлест кистью.
Тридцать пять метров довольно много для пацана весом сорок один килограмм. Двадцать пять более реально. На серебряный значок, может, хватит.
Тут еще проблема в том, что у меня нет учебной гранаты. Придется найти заменитель, какой-нибудь камень подходящего веса, обточенный до нужной формы. Или бутылка с песком, правда, она может разбиться, пластиковых сейчас нет.
Пока что я записал: «Сделать снаряд 700 г. Бросать каждый день, утром, по десять бросков минимум».
Отложил карандаш. Посмотрел на страницу.
Пять дисциплин. По плаванию я готов. По бегу отстаю, но наверстаю. По стрельбе нужно срочно решать проблему со стволом и практикой. По подтягиваниям начинаю с нуля, но тоже можно быстро наверстать. По метанию, как со стрельбой, нужен снаряд и сила, которой пока нет.
Ниже отдельная строка, подчеркнутая дважды: «Допуск».
Направление от коллектива физкультуры колхоза через общество «Урожай». Коллектив физкультуры это формальная структура, существующая на бумаге при каждом колхозе.
Председатель коллектива кто-то из администрации, зачастую бригадир или завхоз. В нашем колхозе это наверняка Степаныч или кто-то уровня Степаныча.
Мать бухгалтер колхоза, она знает, как это все устроено, какая тут документация, как оформить направление, какие нужны печати. Но для этого с матерью придется вести серьезный разговор. А к такому разговору я пока не готов.
Медицинскую справку даст фельдшер Анна Ивановна, у нас есть медпункт при правлении. Справка формы 086, чтобы получить допуск к физкультурным мероприятиям.
Осмотр, давление, слух и зрение. Зрение тоже проблема, минус два не сильное противопоказание, но фельдшер может придраться.
Еще нужна справка из школы, где будет указан возраст, класс, с подписью директора. Директор сейчас в Покровке, школа закрыта на лето. Значит, справку надо будет взять в сентябре, в первые дни, до дедлайна по заявкам.
Я записал три имени в столбик, отдельно, на полях:
«Степаныч направление от колхоза».
«Егорыч лошади. Конкур не ГТО, но надо начинать сейчас».
«Митрич стрельба».
Надо провернуть три сделки, потому что в деревне все строится на обмене, ты мне, я тебе. Бесплатно здесь ничего не дают и ничего не просят.
Помощь Егорычу с лошадьми, за возможность ездить верхом. Помощь Митричу на охоте, чтобы полчаса палить по мишени. Со Степанычем труднее, у него не попросишь напрямую, с ним нужно иначе, через серьезное дело, через уважение.
За окном тишина. Даже собака перестала лаять.
Только сверчок за печкой, ровный, монотонный звук, как метроном. Керосиновая лампа потрескивала, фитиль чуть подгорел, я подкрутил колесиком и пламя выровнялось.
По стене ползла тень от банки с вареньем, которую принесла тетя Паша, круглая, медленная, как часовая стрелка.
Закрыл тетрадь. Загасил лампу, повернул колесико до упора, фитиль ушел вниз, огонек мигнул и погас. Остался стойкий запах горелого керосина.
Темнота теперь нахлынула густая, плотная, не городская, без отблесков фонарей на потолке, без мерцания экранов, без зеленых точек зарядных устройств. Абсолютная.
Я лег на кровать. Панцирная сетка звякнула, матрас продавился. Подушка пахла пером, цветочным мылом и чуть-чуть потом.
За перегородкой ровно дышала мать.
Закрыл глаза. Сверчок стрекотал за печкой. Через минуту я заснул.
Глава 6
Тренажеры
Четыре тридцать. Петух еще молчал.
Небо за окном серое, предрассветное, без единого розового проблеска. Я открыл глаза за секунду до того, как внутренний будильник, двадцать лет тренировок, подъем в пять без исключений, дал сигнал.
Тело не хотело вставать. Тело хотело лежать, потому что ему всего пятнадцать лет, потому что вчера был сенокос, потому что мышцы ноют, потому что панцирная сетка продавилась точно по форме тела и чтобы выбраться из этой ловушки, нужно приложить немало усилий.
Но я встал. Тихо, чтобы не разбудить мать за перегородкой.
Доски пола холодные, босые ступни дернулись на рефлексе, потом привыкли. Оделся в темноте, сатиновые штаны, рубашка, на ноги кеды.
С кедами отдельная история. Единственная пара спортивной обуви в доме.