Витька посмотрел на реку. Потом на меня. Потом на реку. Губы шевельнулись беззвучно, повторял про себя. Потом произнес вслух:
— Сопротивление воды.
Кивнул, с видом человека, сохранившего формулу глубоко в памяти.
Я оделся. Штаны и рубашка влажные, холодные, тут же прилипли к спине. Песок набился в кеды, хрустел под пяткой. Тетрадь в кармане, на месте.
Обратно я шел пешком. Ноги не бежали. Три километра бегом до реки, четыреста метров плавания, двумя подходами, на сегодня тело выработало все ресурсы.
Икры деревянные, колени мягкие, стопы шлепали по грунтовке плоско, без переката, шагом старика. Ничего. Завтра ноги восстановятся. Мне всего пятнадцать лет.
Темнело. Небо из розового стало серым, звезд прибавилось.
Над полем стелился туман, низкий, белый, как утром, только гуще. Из Громовки доносились звуки, репродуктор у правления бормотал последний выпуск «Маяка». Голос диктора ровный и неразборчивый, на расстоянии три километра превратившийся в монотонное гудение, как шмель.
Мычание коров, сейчас вечерняя дойка у всех одновременно. Лай собаки. И еще треск мотоцикла Кольки Рябова, характерный, прерывистый, ИЖ-49 с подтекающим цилиндром, где-то у клуба, круг за кругом, показательно, чтобы все слышали.
Я дошел до дома. Мать загоняла Зорьку в хлев, корова упиралась, не хотела заходить, мать тянула за веревку, приговаривала: «Ну, пошла, дура, пошла».
Увидела меня у калитки, мокрого, в прилипшей рубашке, с песком в волосах. Долго смотрела. Ничего не сказала.
В избе я записал в тетрадь итоги дня в свете керосиновой лампы. Затем закрыл тетрадь и погасил лампу.
За окном тишина, пел сверчок, до сих пор слышно далекий треск мотоцикла.
Глава 8
Давление
Следующие дни шел дождь. Три дня лило без перерыва, мелко и нудно
Небо серое, как кастрюльная крышка, дорога раскисла до состояния каши, сапоги тонули по щиколотку. Сенокос встал, мокрую траву не косят, мокрое сено не сушат.
Деревня сидела по домам, занималась хозяйством, ходила друг к другу пить чай и обсуждать погоду, виды на урожай и Лешку Громова.
Лешку Громова обсуждали плотно. Тетя Паша постаралась от души, история про палку у амбара обросла деталями, которых не было и в помине
Якобы я при этом разговаривал сам с собой, якобы размахивал палкой «как в кино про мушкетеров» и при появлении тети Паши «аж вздрогнул и спрятался». Ничего этого не было, но тетя Паша рассказывала историю так убедительно, с такими паузами и с таким покачиванием головы, что спорить бессмысленно. Деревня приняла версию целиком.
К истории с палкой добавились утренние пробежки, их видели уже несколько человек, не только тетя Паша. Тракторист дядя Гриша, проезжая мимо на рассвете, молча кивнул, но вечером жене сказал: «Нинкин-то бегает в мешках на ногах, как арестант какой».
Жена сказала тете Кате. Тетя Катя поведала тете Паше. Тетя Паша растрезвонила всем.
Мать молчала три дня. Она не из тех, кто кричит или устраивает сцены. Она из тех, кто держит в себе.
Я видел по ее лицу, каждый вечер чуть более поджатые губы, чуть более долгий взгляд, чуть более тяжелая пауза перед тем, как сказать «ешь» или «спать пора». Держала в себе, как бухгалтер копит цифры перед годовым отчетом. Факты, наблюдения, чужие слова и собственные мысли.
На четвертый день, в четверг, она решилась наконец поговорить.
Утро, завтрак. Каша, молоко, хлеб, как всегда.
Дождь кончился ночью, но небо серое, и сенокос еще не возобновили, Степаныч сказал, ждем до обеда, там посмотрим.
Мать села напротив, ела молча. Потом встала, убрала миску и вытерла руки полотенцем.
Потом прошла к шкафу. Маленькому, фанерному, у окна, с дверцей на одной петле. Открыла, достала с верхней полки, из-за стопки «Работниц» и свернутых квитанций, тонкую брошюру.
Положила передо мной на стол. Рядом с кружкой молока и россыпью хлебных крошек.
Обложка бледно-голубая, с фотографией здания. «Пензенское среднее профессионально-техническое училище № 12 при заводе имени Фрунзе. Набор учащихся на 1971/1972 учебный год».
Под фотографией перечень специальностей, напечатанный мелко: «Слесарь-инструментальщик, токарь-универсал, фрезеровщик, электрогазосварщик». Ниже условия: «Срок обучения 3 года. Полное среднее образование. Общежитие. Стипендия 8 ₽ Бесплатное трехразовое питание. Гарантированное распределение на предприятия Пензенской области».