Сорок пять метров. Черная линия разметки на дне виднелась подо мной, ровная, уходящая к стенке.
Стенка уже близко, всего пять метров. Гребок, еще гребок. Хлорка уже в глазах, все расплывалось, кафельная стенка превратилась в голубое пятно. Я вытянул руки вперед, пальцы коснулись стенки.
Финиш.
Я ухватился за бортик и поднял голову. Вода стекала с лица, хлорка жгла глаза. Палыч над бортиком предстал передо мной в виде расплывчатого серого силуэта. Он посмотрел на циферблат в руке.
Я вылез из бассейна и встал перед ним. Дышал коротко и часто, по привычке прижимая правый локоть к ребрам. Воздух шел в легкие, а сердце стучало как отбойный молоток.
Палыч взял протокол с бортика, положил на колено и вписал цифру авторучкой.
Норматив ГТО второй ступени по плаванию для юношей пятьдесят метров без учета времени. Надо просто проплыть, зачет или незачет.
Но Палыч судья, и записал время, потому что протокол контрольных испытаний предусматривает графу «результат», и в там должна стоять цифра, а не слово «зачет».
— Сорок шесть четыре, — сказал он.
Сорок шесть целых четыре десятых секунды на пятьдесят метров. Для спортивного разряда это маловато, а для мастера спорта и вовсе смешно.
Но для пятнадцатилетнего мальчика из деревни Громовка, никогда не видевшего бассейна до сегодняшнего утра, с плевритом и температурой тридцать семь и одна десятая достаточно. Более чем достаточно.
Палыч расписался в протоколе, в обоих экземплярах, под каждой строкой, поставил дату и номер судейской книжки. Достал из портфеля круглую, карманную и каучуковую печать, подышал на нее и приложил к бланку. Фиолетовый оттиск «Судья по спорту СССР. Рогачев П. А. Кат. II» лег рядом с подписью, четкий и ровный.
Отделил копию от оригинала. Копию протянул мне. Оригинал убрал в портфель.
— Все пять дисциплин, — сказал он. Голос ровный и деловой, без поздравлений и похвал. Факт, зафиксированный на бумаге. — Оригинал отвезу Ефимову сам, в понедельник. Копия твоя.
Он застегнул портфель и защелкнул замки. Надел пальто, поднял воротник. Взял портфель.
Повернулся к выходу, сделал было два шага и остановился. Не обернулся, стоял ко мне спиной, глядя на стеклянную дверь, за которой виднелся мокрый коридор раздевалки.
— Громов, — сказал он, и голос чуть изменился, стал тише, без казенной интонации и инструкторского ритма. — Я тридцать лет в спорте. Видел самых разных парней. Ты толковый, это видно. Но ты болен, и знаешь это не хуже меня. Я слышу, как ты дышишь. Вижу, что прижимаешь локоть к ребрам. Плеврит не грипп, он не проходит от упрямства.
Капля с потолка упала в бассейн.
— Сначала его надо вылечить. Только потом тренироваться. В этом порядке, а не наоборот. Иначе все, что ты сегодня показал, будет в последний раз.
Он толкнул стеклянную дверь и вышел. Дверь за ним закрылась, ровные, негромкие шаги затихли в коридоре.
Я стоял у бортика бассейна с протоколом в руках. Вода с волос стекала по лицу, шее и груди. Бок привычно ныл.
Позволил себе слегка улыбнуться. Интересно что ты скажешь теперь Ефимов?
Глава 20
Допуск
Автобус из Покровки выехал в шесть тридцать как обычно. Тот же ПАЗ по привычному маршруту, знакомые рабочие со сменными сумками.
Только сезон другой. За окном не туман, а дождь, мелкий и косой, стекающий по стеклу извилистыми дорожками.
Кондукторша другая, молодая, в берете и плаще, с сумкой на ремне. Билет тридцать пять копеек. Сдача с рубля шестьдесят пять, монеты звякнули в ладони, еще теплые от рук девушки кондукторши.
Папку я держал на коленях. Серую, картонную, с завязками, побитую жизнью на углах. Но внутри там все аккуратно подогнано. Все сложено по порядку.
Протокол контрольных испытаний, два экземпляра, оригинал и копия, заполненные печатными буквами, с подписью Рогачева, судьи второй категории, с печатью и датой. Все пять строк заполнены.
Еще там новая справка со школы, переоформленная, с сентябрьской датой, потому что срок старой летней формально истек первого сентября. Борис Михайлович выдал без вопросов, только посмотрел поверх очков и спросил: «Громов, ты хоть на уроки-то ходишь?»
Направление от колхоза «Заря», тоже выдранное зубами, с характеристикой и подписью Рябова, со словами «рекомендуется для участия». Степаныч все-таки смог выбить ее из председателя, бог весть каких усилий ему это стоило.
Медицинский допуск по форме 086, от Анны Ивановны, тоже обновленный, с пометкой «допущен к физкультурным мероприятиям, ограничений нет». Анна Ивановна долго слушала мои легкие стетоскопом, с двух сторон, потом померила давление и осмотрела горло.